Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

мечами и алебардами, мало чего стоят. И монахам в Ланн, отцам из Святого трибунала, брату Николасу и брату Иоганну, что были с ним в Альке. Им он собирался описать ситуацию в Хоккенхайме и объяснить, что для Святой инквизиции работы тут хватит надолго, и работа эта весьма прибыльна будет, так как бабенок подлых здесь много и недобрым они промышляют издавна, а посему и серебра у них в достатке.

Как все это он обдумал, потребовал себе чернила и бумагу, и гостиничный слуга все принес, но перья были плохи, и Волков тут же капнул на дорогую скатерть чернилами. От того еще больше злился, хоть скатерть не его, и от злобы этой глупой письма и вовсе не получались.

Давно он не писал таким людям, как барон. Грязное и глупое письмо доверенному лицу герцога разве пошлешь? Приходилось стараться. И как тут стараться, если перья дурно точены. А письма приходилось по два писать, потому как не знал кавалер, где сейчас барон. Может, еще в Альке, а может, он уже в Вильбурге. То же самое и с Брюнхвальдом, который мог быть с вдовой, а мог и в Ланн поехать. А еще письмо монахам. Так что пока написал пять писем, все руки перепачкал, стопку бумаги извел и скатерть заляпал. Волков уже проголодался, а ему даже пива никто не принес. Ёган и тот сбежал из покоев, видя, как бесится кавалер, в очередной раз комкая испорченную бумагу. В довершение ко всему на рукав дорогого колета попали чернила.

Он отчитал Максимилиана, не вовремя пришедшего в его покои спросить что-то об одном из седел, которое требовало ремонта. Волков высказал ему, что он небрежен, и отправил его на почту с письмами, а сам зло звал Ёгана, чтобы поменять запачканную одежду. После чего решил ехать обедать в любой трактир, в котором о нем не знают и вряд ли будут травить, все-таки боялся он этого. Утро и день выдались на редкость неудачными.

⠀⠀

Лейтенант Вайгель был человек умный, и происходил он из хорошей семьи. И первое обстоятельство, и второе содействовало его успешному продвижению по службе, но в городе Хоккенхайме он достиг пределов карьерного роста. Стать капитаном он не мог, так как по городскому уставу капитаном всех городских войск являлся штатгальтер императора. И как ни пытался изменить это правило герцог Ребенрее, император свою привилегию — назначать городского главнокомандующего — отдавать не хотел. И посему лейтенанту приходилось мириться с тем фактом, что его непосредственным начальником был не кто иной, как бургомистр, а не император, который тут никогда не появлялся.

Вайгелю, человеку, за плечами которого имелось несколько военных кампаний, подчиняться бургомистру, которого он считал первостатейным жуликом и отъявленным трусом, было непросто. Но уж больно выгодной казалась должность начальника стражи в богатом городе. Настолько выгодной, что порой он забывал жалованье получать. Поэтому приходилось терпеть и, что еще хуже, участвовать в грязных делах бургомистра. Вот и теперь этот взбалмошный тип вызвал его и стал требовать выгнать кавалера, что рыщет по городу с непонятной целью. Но лейтенант, который недавно ужинал с этим кавалером, уже понял, что от того не так просто избавиться. Этого кавалера запугать не получится. Лейтенант Вайгель смотрел на бургомистра, который лихорадочно расхаживал по кабинету и придумывал один за другим глупые способы, как убрать из города назойливого пришлого. Лейтенант со скептической миной слушал весь этот бред и думал: «Ишь ты, видать, и вправду этот пришлый глубоко сует свой нос, раз тебя так припекает. Тебя и твою благочестивую старуху, с которой вы весь город доите. И что это ты так разволновался, ведь сам обер-прокурор у тебя в дружках ходит. Или от этого кавалера и обер-прокурор не спасет? Интересно, что же это за кавалер такой?»

Тут бургомистр остановился и перестал нести всякую чушь:

— Найдите мне, Вайгель, добрых людей, чтобы покончили с ним.

Лейтенант едва успел подумать, что у самого бургомистра под рукой куча всякой сволочи, готовой к такой работе, как фон Гевен продолжил:

— Чтобы не местные и чтобы хороши были — не разбойники. Разбойников этот пришлый сам режет, даже когда слеп. Как было в «Безногом псе».

Нужные знакомые у лейтенанта имелись. Добрые люди с хорошим оружием, что вечно без денег сидят. С ними он в компании ходил против еретиков.

— И какова плата? — спросил лейтенант, хотя очень не хотелось ему лезть в это дело.

— Двести талеров, — ошарашил его бургомистр, — но только чтобы люди самые крепкие были.

«Не скупится, подлец, — думал Вайгель, понимая, что за такие деньги его знакомцы могут и небольшую войну начать. — Видать, совсем допекает вора этот пришлый».

Но, с другой стороны, хоть и недолюбливал лейтенант бургомистра, хоть и презирал его, тем не менее благополучие самого лейтенанта было неразрывно связано с этим вороватым и бесчестным проходимцем, каким-то образом ставшим самым важным человеком в речном регионе.

— Есть у меня такие люди, — признался лейтенант. — Буду писать им.

— Пишите немедленно, — настаивал бургомистр возбужденно.

— Напишу, но уж если напишу, так обратного хода не будет, за деньгой они приедут, даже если уже работы не окажется.

— Пишите, я дам денег вперед. Пусть едут сюда.

Лейтенант городской стражи Вайгель встал и, поклонившись, пошел к себе писать письмо, хоть и не по душе ему все это было.

Когда рыцарь божий Фолькоф и люди его сидели за столом в трактире «У святой Магдалены», а бойкие разносчицы уже носили им еду, лейтенант Вайгель пришел на почту. Он решил не посылать человека, а отправить письмо самостоятельно, ведь погода стояла прекрасная и солнце согревало город, который всю зиму вымораживали холодные ветра с реки, и не пожалел о потраченном времени. Пока он обходил большую весеннюю лужу, что разъездили бесконечные подводы, увидал верхового, остановившегося у почты, и узнал его по колету сине-белого цвета и черной птице на груди. Это был мальчишка-паж приезжего кавалера, от которого так хотел избавиться городской голова. Мальчишка зашел в здание, вот господин лейтенант решил не спешить и подождать в сторонке. Когда вскоре паж вышел, сел на коня и уехал, господин Вайгель поспешил на почту сам.

Увидав его, страдающий тучностью почтмейстер не поленился и с трудом выбрался из-за стола, стал кланяться. Командир городской стражи ему тоже кланялся и улыбался. Они поговорили о погоде и о цене на дрова, которая вроде должна была упасть с приходом весны, а никак не менялась. А потом лейтенант как бы промежду прочим спросил:

— А что за юноша у вас тут был сейчас, в