Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Они уселись за стол втроем, слуги из гостиницы были скоры и ловки, и Вацлав шмелем кружил тут же, старался угодить важным господам. Он и все остальные видели во дворе карету с гербом Его Высочества, на которой приехал барон, и отряд опытных солдат, что до вечера расположились во дворе гостиницы.

Карл и барон разглядывали Волкова с удивлением. Не таким они видели его еще совсем недавно. Кавалер был худ неимоверно, в ворот дорогого колета получилось бы две таких, как у него, шеи просунуть. Выстрижены волосы за правым ухом, и шрам от макушки до шеи, еще нитки не выдернули. Рука правая зашита. Только глаза все те же смотрят исподлобья, взгляд неуступчивый.

— Болели? — спросил Карл у Волкова. — Отчего худы так? Не понос ли?

— Не понос, хворь неведомая, — отвечал кавалер. И соврал потом: — Ничего, монах мой при мне был. — Он тут же полез в кошель, вытащил оттуда великолепный перстень, бросил его на стол набережно. — А этим меня отравить хотели.

Карл взял перстень, посмотрел драгоценность и передал ее барону, который с видом знатока осмотрел камень и оценил его:

— Что ж, они вас всерьез принимали, не скупились. Тридцать гульденов.

Волков знал наверняка, что перстень стоит дороже, но спорить не стал:

— Сначала купчишку с золотом прислали с извинениями. Я взял золото, извинения принял, так они мне целую делегацию отправили с этим перстнем.

— А как вы узнали, что он отравлен? — спросил Карл.

— Купец, что перстень держал, в перчатках был, вот я и попросил его снять их и перстенек примерить, а тот ни в какую, хоть убивай. А как прижали его, так и рассказал все.

— И кто же этот отравитель? — Фон Виттернауф смотрел в самую суть, не зря послом герцога служил.

— Бургомистр, — коротко ответил Волков, наблюдая за реакцией барона.

Тот ничего не сказал, покосился на Брюнхвальда и стал барабанить пальцами по столу. Слуги ставили тарелки, принесли первый пирог, графин с вином, а барон все стучал и стучал пальцами по столу и поправлял кружева на вороте, поглядывая то на кавалера, то на ротмистра.

А они молчали, ждали его слов. Волков не выдержал, заговорил:

— То, что мы ищем, было у одной бабенки, у ведьмы. Она опаивала купцов и грабила их. Если находила бумаги, то и убивала.

— Так возьмите ее, — оживился барон.

— Ее повесили на берегу реки.

— Кто?

— Думаю, тот, кто не хочет, чтобы мы тут все ворошили, а это бургомистр, начальник стражи, старуха содержательница приюта для беглых баб, ее помощница и еще пара ведьм, что заправляют бандами.

— Ведьмы, ведьмы, у вас кругом ведьмы, — вдруг раздраженно заговорил фон Виттернауф. — По сути, вы так ничего и не сделали.

— Сделал, — спокойно отвечал кавалер, — вашего Якоба Ферье опоила ведьма и разбойница Вильма и убила его, а то, что мы ищем, показывала другой ведьме, богатой и уважаемой Рябой Рутт.

— Так возьмите эту Рутт, — говорил барон все еще раздраженно. — И спросите у нее.

— У нее охрана, и куда мне ее взять, к себе в покои? Всех, кого я брал и держал в тюрьме, ваш бургомистр выпустил. Он сует палки в колеса. — Волков обвел стол с прекрасными кушаньями. — Мы сидим здесь и не знаем, а где-то тут может быть яд. Я не мог есть в одном месте, каждый день был в разных трактирах, но они все равно меня достали, не ядом, так хворью.

При этих словах ротмистр с бароном стали оглядывать кушанья.

— Да не волнуйтесь вы, всех нас они отравить не посмеют. Тем более с вами, барон, — продолжал Волков. — Но пока мы не возьмем бургомистра, дела не сделаем.

— Я не могу санкционировать его арест, — упрямо сказал фон Виттернауф.

— В таком случае я считаю свое дело свершенным, — произнес кавалер. — А вас, барон, прошу оплатить пятидневный марш людей ротмистра из Ланна в Хоккенхайм и обратно.

— Вы не понимаете! — заговорил барон. — Бургомистр — близкий друг обер-прокурора. У них общие дела, много общих дел. Он зарабатывает обер-прокурору деньги, понимаете? Обер-прокурор просто закроет дело, если в нем будет фигурировать его дружок.

— Не закроет, — спокойно отвечал кавалер. — Не закроет, если дело будет вести Святой трибунал.

— Что? — Барон вскочил так резво, что тяжелый стул отъехал. — Никаких попов, вы слышите, — он стал размахивать руками, — никаких попов!

— Сядьте, барон, сядьте, — все так же спокойно продолжал Волков, — я уже отписал святым отцам. Не знаю, какое они примут решение, но они уже получили письмо, я жду ответа.

— Какого дьявола вы творите? — кричал барон.

— Я рыцарь божий, я дьявола не творю, я его ищу. Сядьте вы наконец. Эй, человек, — он окликнул слугу, что принес жаркое, — придвинь барону стул.

Расторопный слуга тут же выполнил его просьбу, барон сел. А Волков продолжал:

— Сдается мне, что вещица, которую мы ищем, может стоить вам головы. Или должности, по крайней мере. Или опалы. Попы приедут или нет, но вещицу вам нужно сыскать, а мне нужно сжечь это осиное гнездо. У нас общие цели, барон. Так что к черту вашего обер-прокурора.

— К черту? Я бы рад слать его к черту, да вот только он родственник герцога, близкий родственник. Он его дядя. И вещица, как вы изволили выразиться, грозит не мне опалой, а всему герцогству большой войной. А у герцога нет денег, совсем нет, только долги. Мы двенадцать лет воевали, нам уже достаточно.

Ротмистр Карл Брюнхвальд сидел с кислой миной, игрался то вилкой, то красивым стаканом. Он и рад бы всего этого не слышать и быть вообще не тут, но был тут и все слышал, оттого старый вояка вздыхал тяжело.

— Ну так давайте начнем дело, раз война вам не по карману, и попробуем сыскать эту важную вещь. Но поймите, пока те люди, что я вам перечислил, на свободе, найти ее будет непросто, — говорил кавалер. — Решайтесь, барон.

Барон был мрачен, видно, совсем не хотелось ему ссориться с дядей герцога.

— Обещайте, что попы, когда начнут инквизицию, ничего не узнают о нашем деле, — произнес он, глядя на Волкова.

— Приложу все силы, — отвечал тот.

— Хорошо, — нехотя произнес фон Виттернауф, — берите всех, кого считаете нужным.

— Вот и прекрасно, начнем сегодня же, — оживился кавалер. — Ротмистр, ваши люди готовы?

— Все готовы, кавалер, — заверил Брюнхвальд.

— Давайте уже есть, — барон как-то сник даже, будто готовился к несладкой участи, — с вечера ничего не ел.

— Давайте, кухня здесь прекрасная, — изображал из себя радушного хозяина Волков. — И