Сегун - Джеймс Клавелл

— Можно мне задать вопрос, Тора-сан?

— Какой вопрос, госпожа?

— Почему Ишидо нас отпустил? Он же не должен был этого делать? Будь я на его месте, я бы никогда не допустила… Почему?

— Сначала — какое послание от госпожи Ошибы.

— Госпожа Ошиба сказала: «Пожалуйста, передайте господину Торанаге, что я почтительно прошу его найти какой-нибудь способ решить его разногласия с наследником. Как доказательство хорошего отношения к нему наследника я хотела бы уверить Торанагу-сана: наследник много раз выражал свое нежелание вести какие-то армии против своего дяди, господина…»

— Она это сказала?

— Да, о да!

— Она ведь знает, как и Ишидо: если Яэмон поднимет против меня свое знамя, я проиграю!

— Она так сказала, господин.

Торанага сжал мозолистый кулак и стукнул им по татами.

— Если это настоящее предложение, а не какая-то хитрость — я на полпути к Киото и даже на один шаг дальше.

— Да, — подтвердила Кири.

— А какая цена?

— Мне это неизвестно. Больше она ничего не передавала, господин, — кроме пожеланий всего хорошего своей сестре.

— Что я могу дать Ошибе такого, чего у нее еще нет? Осака — ее, все сокровища — у нее, Яэмон всегда был для меня наследником правителя государства. Эта война не нужна! Что бы ни случилось, через восемь лет Яэмон станет квампаку и унаследует страну — всю страну. Мне больше нечего ей дать…

— Может быть, она хочет выйти замуж?

Торанага энергично замотал головой:

— Нет, только не брак! Эта женщина никогда не вышла бы за меня замуж.

— Для нее, господин, это было бы идеальным решением.

— Она никогда так не думала. Ошиба — моя жена? Она четыре раза просила Тайко, чтобы он предложил мне отправиться в потусторонний мир.

— Да, но тогда он был жив…

— Я сделаю все, чтобы объединить государство, укрепить мир и сделать Яэмона квампаку. Она этого хочет?

— Это укрепило бы династию. Она об этом мечтает.

Торанага опять уставился на луну, но теперь он сосредоточился на этой задаче… Он вспомнил, что сказала ему госпожа Ёдоко в Осаке… Тогда немедленного ответа не требовалось, и он отложил этот вопрос, сосредоточившись на более важных текущих делах.

— Я думаю, она опять придумала какую-нибудь хитрость. Кийяма сказал вам, что корабль варваров сгорел?

— Нет, господин.

Торанага нахмурился.

— Это удивительно — он должен был знать об этом. Я сказал Тсукку-сану, как только услышал, — он сделал все, чтобы сразу послать почтового голубя. Но это только подтвердило бы то, что они и так уже знали.

— Ведь это злодейство должно быть наказано. И поджигатели, и глупцы, которые это позволили.

— Со временем они все получат по заслугам, Кири-сан. Я слышал, что заявляют священники-христиане — это «перст Божий».

— Какое лицемерие и глупость!

«Да, очень глупо… с одной стороны, — думал Торанага. — Но не с другой…»

— Благодарю вас, Кири-сан. Скажу еще раз, — я безмерно рад, что вы благополучно вырвались оттуда. Мы останемся здесь на всю ночь. А сейчас, пожалуйста, извините меня… Пошлите за Ябу-саном, когда он придет, подайте чай, саке и оставьте нас одних.

— Да, господин. Могу я задать теперь один вопрос?

— Тот же самый?

— Да, господин. Почему Ишидо дал нам уехать?

— Ответ таков, Кири-сан: я не знаю. Он допустил ошибку.

Кири поклонилась и ушла — ее устроил ответ Торанаги.

* * *

Ябу ушел почти в полночь. Торанага раскланялся с ним как с равным, еще раз поблагодарил за все, пригласил на тайный военный совет завтра, утвердил как генерала мушкетного полка и письменно подтвердил его владение Тотоми и Суругой — как только они будут завоеваны и окажутся в безопасности от врагов.

— Теперь полк абсолютно готов к войне, Ябу-сан. Вы один ответственный за его подготовку и боеспособность. Оми-сан будет посредником между нами. Используйте знания Анджин-сана во всех областях.

— Это очень правильно, господин. От всей души благодарю вас.

— Вы оказали мне большую услугу, доставив сюда моих женщин и Анджин-сана в целости и сохранности. Ужасная история получилась с кораблем, — это карма… Будем надеяться, что скоро придет еще один. Спокойной ночи, мой друг, — Торанага отхлебнул чаю. Теперь он почувствовал, что сильно устал.

— Нага-сан?

— Господин?

— Где Анджин-сан?

— Все у корабля, со своими вассалами.

— Что он там делает?

— Просто смотрит на то, что осталось от корабля, — Нага почувствовал себя неловко под пронзительным взглядом отца. — Извините, отец, что-нибудь не так?

— Что? А, нет, ерунда… Где Тсукку-сан?

— В одном из домиков для гостей, господин.

— Ты сказал ему, что в следующем году хочешь креститься?

— Да, господин.

— Хорошо. Сходи за ним.

Через несколько минут Торанага увидел: священник направляется к нему — высокий, худой, строгое лицо исчерчено морщинами, черная голова с тонзурой, без малейших признаков седины… Слуги идут за ним с факелом. Внезапно Торанага вспомнил про Ёкосе.

— Терпение — великая вещь, Тсукку-сан…

— Да, конечно. Но почему вы заговорили об этом, господин?

— А я думал про Ёкосе. Тогда было все по-другому — совсем недавно…

— Пути Господни неисповедимы, господин. Я так рад, что вы еще не выехали за пределы своих границ.

— Вы хотели меня видеть? — Торанага смеялся про себя над японским, каким говорил священник, но и завидовал в глубине души — редкие способности к языкам…

— Только чтобы просить извинения за случившееся.

— Что сказал Анджин-сан?

— Много злых, несправедливых слов… Обвинения… Что я поджег его корабль.

— Вы поджигали?

— Нет, господин.

— А кто?

— На то воля Божья. Была буря, и корабль загорелся.

— Это не дело рук Бога. Вы говорите, что не участвовали в этом — вы, или кто-нибудь из священников, или еще кто-то из христиан?

— О, я помогал как мог, господин. Я молился, мы все молились… Ей-богу, я считаю, что этот корабль был орудием дьявола, — я много раз говорил это. Знаю, что вы так не думаете, и еще прошу меня простить, что выступаю здесь против вас. Но не думаете ли вы, что это стихийное бедствие помогло, а не помешало вам?

— Как это?