Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

– Оставьте меня! – взревел вновь прибывший, грубо отталкивая Оливу.

Затем, распаляясь еще сильнее, он возопил:

– Так вот почему мне не отпирали! Здесь мужчина!

Как нам известно, незнакомец спокойно и неподвижно сидел на диване, и г-н Босир мог счесть, что он в нерешительности или даже напуган.

Г-н Босир встал перед незнакомцем, злобно скрипя зубами.

– Надеюсь, вы что-нибудь мне скажете, сударь? – спросил он.

– А что вы хотите, чтобы я вам сказал, мой дорогой господин Босир? – осведомился незнакомец.

– Что вы здесь делаете? И вообще, кто вы такой?

– Я очень спокойный человек, а вы на меня так страшно таращитесь. И потом, я беседовал с мадемуазель с самыми добрыми намерениями.

– Ну конечно с самыми добрыми, – подтвердила Олива.

– А вы помолчите! – рявкнул Босир.

– Ну-ну, – проговорил незнакомец, – не грубите барышне, она ни в чем не виновата. Если у вас скверное настроение…

– Вот именно, скверное.

– Он, должно быть, проигрался, – вполголоса заметила Олива.

– В пух и прах, будь я трижды проклят! – зарычал Босир.

– И теперь вы не прочь сами разделать кого-нибудь в пух и прах. Это понятно, дорогой господин Босир, – засмеялся незнакомец.

– Хватит ваших дурацких шуточек! Извольте убираться вон!

– О господин Босир, помилосердствуйте!

– Клянусь всеми дьяволами преисподней, или вы уберетесь, или я разнесу этот диван и вас вместе с ним!

– А вы не говорили мне, мадемуазель, что господин Босир у вас с причудами. Подумать только, какой он сердитый!

Ввергнутый в отчаяние Босир комическим жестом выхватил шпагу из ножен, описав ею при этом круг не менее десяти футов в диаметре.

– Поднимайтесь, или я пришпилю вас к спинке дивана! – прошипел он.

– Нет, все-таки он не любезен, – проговорил незнакомец и легким движением левой руки вытащил из ножен небольшую шпагу, лежавшую у него за спиной на диване.

Олива испустила душераздирающий вопль.

– Ах, сударыня, не нужно так кричать, – невозмутимо заметил мужчина, уже держа шпагу в руке, но не вставая с места. – Не кричите, иначе произойдут две вещи: во-первых, вы вконец оглушите господина Босира и он наткнется на мою шпагу, а во-вторых, вас услышит дозор, поднимется сюда, изобьет и вы попадете в Сен-Лазар.

Олива смолкла, заменив крики выразительной пантомимой.

Сцена была любопытная. С одной стороны – г-н Босир, растерзанный, пьяный, трясущийся от ярости, который без складу и ладу наносил своему противнику удары, не достигавшие цели.

С другой стороны – незнакомец, который сидел на диване, положив одну руку на колено, в другой держа шпагу, и ловко и непринужденно парировал удары, смеясь при этом так, что испугался бы даже сам святой Георгий.

Шпага Босира непрерывно летала туда и сюда, умело отбиваемая его противником.

Босир начал уставать, задыхаться, и гнев его невольно сменился ужасом: он подумал, что если эта снисходительная шпага вдруг удлинится и перейдет в наступление, то с ним, Босиром, покончено. Его охватила неуверенность, он сник и лишь едва отбивал удары противника. А тот, мгновенно перейдя в третью позицию, выбил шпагу у него из руки, и та взвилась в воздух, как перышко.

Пролетев через всю комнату, она разбила стекло и упала на улицу.

Босир не знал, что и делать.

– Ах, господин Босир, берегитесь: вдруг ваша шпага упала острием вниз, а там как раз кто-нибудь проходил – вот вам и покойник! – заметил незнакомец.

Придя в себя, Босир бросился к двери и ринулся вниз, чтобы отыскать шпагу и избежать неприятностей с полицией.

Тем временем Олива схватила победителя за руку и заговорила:

– Ах, сударь, вы очень отважны, но господин Босир коварен, и потом, оставшись здесь, вы поставите меня в неловкое положение. Впрочем, когда вы уйдете, он меня поколотит, это точно.

– Тогда я остаюсь.

– Нет, нет, умоляю вас! Когда он меня колотит, я отвечаю ему той же монетой и всегда одерживаю верх, потому что не очень-то с ним церемонюсь. Уходите, прошу вас.

– Обратите внимание вот на что, красавица моя: если я пойду, то встречу его на улице или на лестнице, мы снова станем драться, а на лестнице довольно трудно двойной выпад парировать квартой или, скажем, терцией, как на диване.

– И что же?

– Или я убью сьера Босира, или он меня.

– Боже милостивый, и верно! Вот будет скандал-то!

– Лучше обойтись без скандала, поэтому я остаюсь.

– Ради всего святого, уходите! Пока он не пришел, вы можете подняться этажом выше. Он будет думать, что вы здесь, и больше нигде искать не станет. Как только он войдет в квартиру, вы услышите, как я запираю дверь на двойной поворот ключа. Он будет здесь, а ключ я положу в карман. После этого вы уходите, мне же придется смело принять бой, чтобы выиграть время.

– Вы – прелестная девушка. До скорого свидания.

– До какого свидания?

– Сегодня ночью, если позволите.

– Как сегодня ночью! Да вы с ума сошли!

– Ну да, сегодня ночью. Ведь сегодня бал в Опере.

– Опомнитесь, уже полночь.

– Знаю, но мне плевать.

– Но ведь нужны маскарадные костюмы.

– Если вы выиграете бой, за ними сбегает Босир.

– Вы правы, – смеясь, ответила Олива.

– А вот десять луидоров на костюмы, – тоже засмеявшись, проговорил незнакомец.

– Прощайте! Благодарю вас!

И девушка подтолкнула его к лестнице.

– Слышите, он затворяет внизу дверь, – заметил незнакомец.

– Да, щелкнул замок. Прощайте, он поднимается.

– Но если вдруг вы потерпите поражение, как я об этом узнаю?

Олива на секунду задумалась.

– У вас есть слуги? – наконец спросила она.

– Есть, я поставлю одного у вас под окном.

– Очень хорошо. Пусть он смотрит вверх, пока ему на нос не упадет записка.

– Договорились. Прощайте.

Незнакомец поднялся на следующий этаж. Все пошло как по маслу: на лестнице было темно, а Олива, громко переговариваясь с Босиром, заглушила звук шагов своего нового союзника.

– Да поднимайтесь же, бешеный! – кричала она Босиру, который шел по лестнице, серьезно раздумывая о моральном и физическом превосходстве этого нахала, вторгшегося в чужое жилье.

Наконец Босир достиг этажа, где ждала его Олива. Вложив шпагу в ножны, он обдумывал, что скажет своей любовнице.

Олива взяла его за плечи, втолкнула к прихожую и, как и обещала, дважды повернула ключ в замке.

Спускаясь по лестнице, незнакомец услышал, что битва началась: особенно громкими, словно удары медных тарелок в оркестре, были затрещины, которые живописно, хотя и вульгарно, зовутся оплеухами.

Звуки оплеух сопровождались воплями и упреками. Метал громы и молнии Босир, металл звенел в голосе Оливы. Пусть читатель простит эту скверную игру слов, но она точно выражает нашу мысль.

– Кто бы мог подумать, – удаляясь, пробормотал незнакомец, – что эта женщина, так напуганная приходом любовника, сумеет оказать ему столь достойное сопротивление.

Незнакомец не стал терять время, дожидаясь, когда сцена закончится.

– Они начали столь бойко, – проговорил он, – что развязка уже не за горами.

Он завернул за угол улочки Анжу-Дофин, где его ждала поставленная задом карета.

Незнакомец что-то сказал одному из своих людей, и тот занял позицию под окном Оливы, растворившись в густом мраке небольшой аркады у стены старого дома.

С этого места, глядя на освещенные окна, он по движению силуэтов на занавесках мог судить о том, что происходит внутри.

Тени эти, двигавшиеся сперва весьма оживленно, через некоторое время успокоились. Наконец в окне остался лишь один силуэт.

Глава XX

Золото

А за занавесками происходило вот что.

Сначала Босир удивился, увидев, что дверь запирают на замок.

Затем он изумился столь громким крикам м-ль Оливы.

И наконец, он остолбенел, войдя в комнату и не увидев там своего грозного соперника.

Последовал обыск комнаты, угрозы, призывы: человек явно где-то спрятался, значит испугался, а раз испугался, значит победа за Босиром.

Олива заставила его прекратить поиски и отвечать на ее вопросы.

Босир, задетый ее резкостью, тоже перешел на крик.

Олива, не чувствуя более за собой никакой вины, поскольку улика исчезла – quia corpus delicti aberat