Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Рада видеть вас, господин граф.

— Господь свидетель, для меня не было радости большей, чем вас видеть, моя госпожа! — рассыпался в любезностях граф. Он повернулся к своему человеку, что стоял невдалеке, и сделал знак. Тот торопливо приблизился и что-то передал графу. И граф сказал с поклоном, обращаясь к Брунхильде: — Проявите милость, примите сию безделицу.

Брунхильда глянула на то, что было у графа в руке, а потом с детской растерянностью посмотрела на Волкова, как будто искала совета. И проговорила:

— Видно, то вещь дорогая, невозможно мне принять ее.

Волков аж чуть не подпрыгнул от радости. Он не видел, что предлагал девушке фон Мален, но радовался, что у красавицы хватило ума не вцепиться в подарок. Нет, она и вправду была умницей, его Брунхильда, она не взяла, что бы там граф ей ни предлагал.

— Госпожа, — расстроился граф, — осчастливьте меня, соблаговолите принять… В дар… Только лишь для благосклонности… Он так пойдет к вашим глазам…

Но Брунхильда только улыбалась и не прикасалась к подарку.

— Друг мой! — чуть не с мольбой повернулся граф к Волкову. — Убедите вашу прекрасную сестру, что это подношение от чистоты помыслов, а вовсе не с укором ее чести будет.

Тут кавалер наконец увидел то, что предлагал граф. Это была брошь, в ней сиял великолепный глубоко синий сапфир редкостной красоты в тяжелом золотом обрамлении.

«Триста талеров один камень!» — сразу прикинул Волков, который еще с южных войн стал разбираться в камнях. Он поймал взгляд Брунхильды и кивнул: бери.

— Госпожа, прошу вас! — мямлил граф. — От чистоты сердца.

Брунхильда еще раз поглядела на кавалера и лишь после этого взяла брошь.

— Благодарю вас, граф, — сказала она и низко присела перед графом. — Никто и никогда не дарил мне таких хороших вещиц.

Старый граф сиял, как золотой:

— Госпожа моя, сделайте милость, наденьте.

Красавица прицепила украшение на лиф платья. Так ловко она это сделала, словно всю жизнь носила подобные драгоценности.

— Лучше места для этой броши не найти и на всем белом свете, — умилился фон Мален, глядя на грудь Брунхильды.

— Давайте обедать, граф, а то мы заждались вас, — вмешался Волков, приглашая графа к столу.

— Конечно-конечно, — с радостью согласился старик.

Он был счастлив, когда Брунхильда села рядом с ним, хотя за столом они восседали втроем и места вокруг было предостаточно.

Обед шел хорошо, даже настроение у красавицы стало лучше. Видно, Брунхильде понравилась брошь стоимостью в пятьсот коров.

Во время обеда их побеспокоил Карл Брюнхвальд. Извиняясь и кланяясь, он приблизился к столу.

— Карл, что вы там, идите к нам, — милостиво позвал кавалер. — Я познакомлю вас с графом. Это он дозволил вашей жене поставить сырную лавку у ворот города.

— То для меня огромная честь, — сказал Брюнхвальд и поклонился графу два раза. — Госпожа! — Он поклонился и Брунхильде.

— Садитесь, Карл, — предложил ему Волков.

— К сожалению, не располагаю временем, кавалер, — отказался Брюнхвальд и заговорил совсем тихо: — Я пришел просить у вас дозволения.

— О чем вы, ротмистр?

— Дозволите ли вы взять мне лодки, что мы отобрали у браконьеров?

— Берите, да к чему они вам?

— Повезу сыры на ярмарку. Говорят, в Милликоне началась ярмарка, там купцы с севера скупают сыр в любых количествах, сколько ни привези, и дают хорошую цену. А у меня сыра того уже двести шестьдесят голов, я их в лавке у ворот не распродам и до Рождества.

— Берите, конечно, лодки, раз надо, и смотрите, не продешевите там.

— Уж постараюсь, — пообещал Брюнхвальд и откланялся.

А Волков, Брунхильда и граф остались обедать, и обед вовсе не был тяжел из-за плохого настроения Брунхильды, как поначалу опасался Волков. Получив брошь и выпив вина, красавица заметно повеселела, сидела и время от времени поглаживала драгоценность, участвовала в разговоре и даже улыбалась. Только поглядывала на кавалера зло, да и то мельком.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 17

⠀⠀

А на следующий день дом был готов. Архитектор поделил его на три части: кухню и обеденный стол он отделил от спальни, а еще, настелив на стропила доски, под потолком у камина сделал комнату, прорубив в крыше и застеклив большое окно. Получилось очень уютно.

— Тут я буду жить, пока замуж не выйду, — едко сказала Брунхильда. — Велите мне сюда кровать купить.

— Денег нет у меня на кровати, — буркнул Волков. — Архитектор и так из меня все серебро вытряс.

— Ой, не врите мне! — сказала красавица с раздражением. — Серебра у вас мешки, а в сундуке еще и золото имеется.

Ничего ей не ответив, кавалер пошел торговаться с молодым архитектором. Хотел договориться с ним по поводу большого амбара и пристани на реке, что течет по востоку его владений. Да не успели они поговорить, как во двор, в распахнутые ворота, въехала карета графа. Волков даже расстроиться успел, думая, что опять придется слушать вздохи влюбленного старика, но, слава богу, то был не сам граф, а всего лишь нотариус. Тот самый, с которым Волков обсуждал свою женитьбу на Элеоноре Августе. С нотариусом был еще один ученый человек, только моложе.

— Рад приветствовать вас, кавалер, — кланялись приехавшие господа, выбравшись из кареты. — Мое имя Меделус, я нотариус гильдии нотариусов и адвокатов графства Мален. Это мой помощник, Финкель.

— Я вас помню. Чем же обязан, господа? — без излишней любезности осведомился Волков.

— Мы здесь по поручительству его сиятельства Конрада Густава Малена, восьмого графа фон Мален, с предложением для кавалера Фолькофа относительно его сестры, девицы Брунхильды Фолькоф. Граф готов сделать вам предложение.

— Уже? — удивился Волков. — Быстро вы.

— Граф в этом деле проявляет удивительную поспешность и настойчивость, — улыбнулся нотариус.

— Ну что ж, проходите в дом, господа. — Прежде чем войти в дом, кавалер крикнул Сычу, что сидел у