Нефритовая лиса - Крис Велрайт

глубокий терракотовый цвет, тёплый и живой. Окна — огромные, прикрытые лёгкими занавесями, которые струились от ветра, словно волны на поверхности реки. Постельное бельё — не однотонное и благородно-скромное, как дома, а пёстрое, с узорами, напоминающими экзотические цветы. Пол — покрытый мягкими, но немного потрёпанными коврами, расшитыми золотыми и синими узорами. Но больше всего Ицин поразили картины на стенах. Они были совсем не такими, какими она привыкла видеть дома.

На них не было туманных гор, не было хрупких цветов с утренней росой, не было воздушных облаков, скрывающих солнце за дымкой тишины. Вместо этого — простая жизнь.

На одной из картин молодые девушки смеялись у реки, их юбки чуть приподняты, словно они только что выбежали из воды. Рядом, распластавшись на нагретых солнцем камнях, лежали юноши — беззаботные, пьяные от лета, ленивые, красивые и довольные. Один из них — с бесстыдной улыбкой — подмигивал девушке, приглашая её присоединиться.

Картина дышала воздухом тёплой ночи, распаляла воображение, передавала ощущение счастья, которое не прятали, а выставляли напоказ.

Ицин впервые увидела подобное искусство.

— Какая пошлость, — раздался за спиной холодный голос наложницы Фань.

Ицин вздрогнула и повернулась к ней. Наложница скользнула презрительным взглядом по картине, а затем хмыкнула:

— Странно, что на ней ещё все одеты. Тивийцы любят выставлять напоказ всё, что у них есть.

Она смотрела на картину и не видела в ней красоты. Только разврат, только грязь, только повод для презрения. Наложница Фань, в целом, не разделяла восторга Ицин от нового места. С первого же шага в комнату она принялась ворчать:

— Какая ужасная постель! Она жестче, чем телега, на которой нас сюда везли!

— Эти окна… Почему тут столько света⁈ Совсем не думают об уюте.

— И пыль! Я её чувствую! Скажи, ты тоже её чувствуешь?

Она металась из угла в угол, дергая несчастную служанку, которая устало, но покорно исполняла её капризы.

— Протри тут!

— Нет, не так, по-другому!

— Как ты держишь эту тряпку, у тебя руки вообще есть⁈

В отличие от Тай Дзяо, наложница Фань была суетливой, громкой и капризной. Она не могла усидеть на месте, постоянно ворчала, комментировала каждое движение служанки и перебирала вещи.

Ицин старалась не обращать внимания на её бормотание — до тех пор, пока в комнату не внесли её собственный сундук с вещами.

Это было как щелчок — она вдруг осознала, насколько всё изменилось. Раньше рядом была Тенин, всегда готовая помочь, разложить, подать, заметить. На корабле мать позже всё же выделила ей служанку — ради приличия. Но сейчас, в гостинице, она осталась одна.

Сначала Ицин решила, что Тай Дзяо, возможно, просто забыла. Такое бывало. Но прошёл час, потом другой — и в дверь так никто и не постучал. Видимо, все служанки были нужны самой Тай Дзяо.

Ицин обвела взглядом комнату, задержавшись на служанке наложницы Фань. Та, видимо, почувствовала её взгляд, но тут же опустила глаза и отвернулась, как будто ничего не заметила.

— Чего сидишь? — раздался резкий, недовольный голос Фань.

Наложница лениво поёрзала на кровати, её раздражённый взгляд скользнул по Ицин.

— Разбирай свои вещи побыстрее! Я устала и хочу прилечь. Не намерена терпеть твой шум.

— Разбирать? — переспросила Ицин, искренне удивлённая. — Самой?

— А у тебя что, слуги есть? — усмехнулась Фань. В её голосе звенела откровенная насмешка, от которой Ицин сжала губы.

Фань перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее, и добавила:

— Радуйся, что у тебя ещё есть вещи. А то и их могут забрать.

Ицин смотрела на сундук, на свои вещи, на собственные руки… И вдруг осознала всю полноту перемен. Неужели она больше не госпожа? С этого дня ей придётся делать всё самой? Это наказание или у её семьи действительно стало всё плохо с деньгами?

Разбирая вещи, она потратила больше времени и сил, чем ожидала. Даже несмотря на то, что ей принесли всего один сундук. Остальное шло в приданое.

Впервые ей пришлось делать это самой — складывать шелковые платья так, чтобы они не помялись, аккуратно расставлять шкатулки и украшения, укладывать по местам предметы, которые всегда кто-то до этого размещал за неё.

Она устала. Её пальцы, ноющие от усталости, пробежались по гладкой ткани, и только теперь она поняла — её лицо липкое, руки грязные, а волосы, должно быть, растрёпаны. Она даже ещё не мылась с дороги!

Обычно её утренний уход был чем-то естественным: тёплая вода, ароматные масла, чистое полотенце — всё приносила Тенин. Но теперь никто не позаботился об этом.

Она почувствовала раздражение, подошла к двери комнаты, открыла её и замерла. Ицин хотела позвать слуг гостиницы и приказать им принести ей полотенце, воду, а ещё лучше — подготовить ванну. Но как их позвать? Не будет же она кричать на всю гостиницу или сама ходить и искать их?

Ей пришлось ждать какое-то время, прежде чем она заметила девушку-служанку, поднимающуюся по лестнице на второй этаж. Ицин смущённо махнула ей рукой и распорядилась, чтобы принесли всё необходимое.

Но, к её удивлению, прошло долгое время — и никто так и не пришёл.

Губы Ицин сжались. Она уже собиралась выйти из комнаты, чтобы найти слуг и отругать их, но вдруг раздался спокойный, но язвительный голос Фань:

— Я бы на твоём месте не выходила.

Ицин замерла, повернувшись к наложнице.

— Почему?

Фань лениво зевнула, потянулась, а затем перевела на неё лукавый взгляд:

— Ты ведь не знаешь, что ждёт тебя за дверью. Кто знает, что может случиться с такой наивной девочкой, как ты?

Ицин почувствовала, как её сердце сжалось. Она угрожает ей?

Теперешняя Фань была ей хорошо известна — коварная, хитрая, беспощадная. В её власти было поставить Ицин в ловушку: нанять людей, которые опозорят её. Или подстроить так, чтобы её увидели в щекотливой ситуации, чтобы еще больше оболгать её перед всеми.

Ицин сделала шаг назад, захлопнула дверь и, прижавшись спиной к стене, почувствовала, как внутри всё похолодело. Она и забыла, что теперь ей предстоит находиться в одной комнате с человеком, который сделает всё ради своего сына — даже разрушит жизнь Ицин.

— Боги, как же ты меня утомила… — простонала наложница Фань, театрально вздохнув.

Она не глядя махнула рукой служанке, лежа на подушках, словно ленивая кошка

— Принеси ей уже воды, пусть умоется и ложится. Я хочу отдохнуть.

Служанка склонилась в поклоне, затем быстро выскользнула за дверь.