Шелковый Путь - Колин Фалконер

— Моего короля зовут Людовик.

— Он послал тебя сюда?

— Нет, милорд. В Утремере я присягаю на верность Великому магистру ордена рыцарей Храма, который служит Папе, главе христианской Церкви.

Хубилай задумался. «Полагаю, ему это должно казаться фантастическим и запутанным устройством».

— Где этот Утремер, о котором ты говоришь?

— Он далеко на западе отсюда, милорд. Его столица — город Акра, недалеко от Алеппо, который осаждает царевич Хулагу.

— Осада окончена. Я много месяцев назад узнал, что Хулагу теперь властелин Алеппо и другого города, именуемого Дамаск.

Жоссеран заглянул в золотые глаза Императора и гадал, что еще он знает. Осаждали ли татары какие-либо замки Утремера? Разбили ли они уже всех сарацин и осадили ли и Акру? Если Хубилай и знал ответы на эти вопросы, он явно не собирался ими делиться.

— Откуда ты, варвар?

— Я франк, великий владыка. Я из места под названием Труа.

— И хорошие ли у вас там пастбища? Много ли вы разводите лошадей?

— Земли там совсем другие, нежели здесь.

— Говорят, лошади, что вы привели с собой, были большие и медленные и не выдержали даже пути до Крыши Мира.

— Мой конь хорошо служил мне во многих походах.

— И все же он пал в пути.

— У меня не было средств его кормить.

— Ваши лошади не могут сами добывать себе корм?

— Нет, великий владыка. Это не в их природе. Они не привыкли к горам и пустыням.

И так продолжалось дальше. Хубилай задавал бесконечные вопросы в том же духе: живут ли франкские короли в таких же прекрасных дворцах, как его? Какое наказание за кражу лошади? Какое наказание за то, чтобы положить нож в огонь — действие, как узнал Жоссеран, считавшееся у татар гнусным. Он хотел знать все, что мог, о христианском мире, но, казалось, пока не был расположен позволить Жоссерану задавать свои собственные вопросы.

Наконец Хубилай обратил свое внимание на дела веры.

— Мар Салах исповедует эту Сияющую Религию, как и ты, по твоим словам. Он говорит, его Бога зовут Иисус. У него также есть тот, кого он называет Отцом. И еще этот Святой Дух. У вас те же боги?

— Есть лишь один Бог. Христос был его сыном на земле.

— Лишь один бог? Мне кажется, тогда, при всем вашем хвастовстве, вы не придаете большого значения религии.

— Напротив. Мы ведем войны за нашу веру. Именно поэтому мы совершили вооруженное паломничество в Утремер. Есть место, которое мы называем Святой землей, где родился Сын Божий. Люди со всего христианского мира пришли, чтобы защитить его.

Император долго изучал его.

— И поэтому вы желаете союза с нами против сарацин. Чтобы завладеть этим местом?

— Именно.

Жоссеран ждал, чувствуя, как сердце молотом колотится в груди. Наконец-то они заговорят о том, ради чего ехали эти шесть долгих месяцев.

Выражение лица Хубилая было непостижимым.

— Я обдумаю твое предложение, — сказал он наконец. — Быть может, ты поживешь здесь, в Шанду, и насладишься гостеприимством моего двора, пока я буду обсуждать такой договор с моими министрами. А пока мне любопытно узнать о вашей вере и чем она отличается от того Иисуса, который у нас уже есть. Я бы также хотел узнать больше об этом Папе, о котором ты говоришь.

— Мой спутник, который является священником и послан самим нашим Папой, будет более чем рад просветить вас.

— Он умеет колдовать?

— Колдовать? — Жоссеран посмотрел на него в недоумении.

— Да, этот шаман, что сопровождает тебя. Он умеет колдовать?

— Боюсь, что нет, владыка.

— Мар Салах утверждает, что этот Иисус мог воскрешать мертвых и превращать воду в вино. Могут ли этот Папа и его священники делать то же самое?

— Наш Спаситель мог это делать, да, — ответил ему Жоссеран. — Но Уильям — всего лишь человек.

Хубилай, Владыка Небес, казалось, был разочарован этим ответом. Он медленно кивнул.

— Какая польза от религии без волшебства?

Шесть месяцев назад он бы даже не понял такого вопроса. Но в тот момент Жоссеран Сарразини, грешник и рыцарь, почувствовал некое сочувствие к затруднению Великого хана.

— Я бы хотел поговорить с вашим шаманом, но у меня много государственных дел, которые уже занимают мое время. Однако, если тебе будет угодно, есть и другой человек, которого может заинтересовать то, что ты скажешь. — Жоссеран ждал, пока Император изучал его своими обманчиво-мягкими карими глазами. — Я это устрою.

Когда Жоссеран вернулся во дворец, у двери Уильяма стояла стража. По словам Сартака, у них был приказ держать «варвара-безумца» в его покоях, пока его бредни не прекратятся.

Жоссеран глубоко вздохнул и осторожно приоткрыл дверь.

Уильям стоял у окна, его лицо было белым от гнева. Долгое время ни один из них не говорил.

— Что означало твое поведение? — наконец сказал он.

— Это твоя вина. Ты подверг нас обоих опасности.

— Я посланник Папы! Ты мой провожатый, а не мой господин!

— Разве я не предупреждал тебя быть осмотрительнее? Разве я не призывал тебя к дипломатии? Почему ты не слушаешь меня?

— Я знаю, зачем тебя сюда послали. Твой Великий магистр, Тома Берар, думает, что он теперь могущественнее Святого Отца. Ты здесь, чтобы заключить тайный договор с татарами, не так ли? Услышь Папа о твоем вероломстве, он бы лишил ваш орден своей защиты, и вы все были бы уничтожены!

— Угрожай мне сколько хочешь. У меня есть долг, который я должен исполнить, и я намерен довести его до конца. Если хочешь, чтобы этот Хубилай тебя выслушал, тебе придется мне доверять.

— Доверять тебе? Я скорее доверюсь змее!

— Как бы то ни было, у меня для тебя есть новость. Хан, к твоему удовольствию, желает, чтобы ты наставил его дочь в христианской вере.

Уильям тяжело опустился на кровать, пораженный.

— Его дочь?

— Да. Так что, независимо от того, что ты думаешь обо мне или о моих методах, я бы сказал, что мы оба сегодня добились некоторого прогресса.

— Слава Богу. — Уильям упал на колени и прошептал короткую благодарственную молитву. Когда он снова встал, он казался несколько утешенным. — Что ж, тамплиер. Пока я доверюсь твоим уловкам. Нам не дано знать тайн Божьих. Возможно, даже такой, как ты, может быть