Прямо в сердце - Салма Кальк

- Ничего, я думаю, они обучатся, - пробормотала Изабель.

- Надеюсь на это. А вам, Изабель, советую больше читать на древнеимперском. Тогда вы сможете больше узнать об устройстве мира. Раз уж нам это внезапно оказалось нужно. Я давал вам книги, вы справились?

Она вздохнула и уставилась на столешницу.

- Пока нет. Сложно.

- Начните с простого, - усмехнулся он. – Потом и сложное подтянется. Помнится, я давал вам совсем лёгкую книгу.

Точно, что-то было. Она отложила и не вспоминала.

- Я займусь, - кивнула.

Он тоже кивнул и вышел – усмирять своё беспокойное воинство.

Изабель же озадачилась – точно, была какая-то книга, с которой маркиз рекомендовал начинать. И где она?

После того рейда на кладбище с нежитью старше пятисот лет она два дня отлёживалась в своей комнате, книги унесла туда же. Но потом привезли детей, и юные магички-универсалы Жанна и Люсьена то и дело приходили в её комнату и бесцеремонно трогали вещи, и тогда она почла за лучшее вернуть книги в библиотеку, туда юным дарованиям пока хода не было. Значит, где-то здесь.

Стопку книг на древнеимперском она нашла на соседнем столе, и точно, в середине стопки лежало что-то небольшое. Изабель вытащила книгу и раскрыла. И упёрлась взглядом в надпись на англицийском языке.

«Из книг Элизабет Торнхилл».

И чуть ниже ещё одна:

«Дорогому братцу Жилю на память от сестры Бесс. Не скучай во Франкии и вспоминай наши годы учёбы».

При том имя «Жиль» имело франкийское написание. Так, тут ведь и дата есть, тысяча шестьсот двадцатый, что ли, год.

Изабель в душе не ведала, какие Торнхиллы были в тысяча шестьсот двадцатом году и отчего у сестры Бесс братец Жиль. Ладно, можно спросить у маркиза, за вопросы по делу он не сердится.

А что за книга-то? Её невероятно раздражало, когда не удавалось сразу, с ходу брать и читать. Это ей-то, грамотной умнице! Ещё больше раздражало, когда в застольных разговорах старших обитателей замка выяснялось, что в мире существует много книг, о которых она не имеет никакого понятия. И не только магических книг, но и самых обыкновенных. Здесь читали о философии, об астрономии, об истории Франкии и Европы в целом, Алоизий нередко сидел над какими-то трактатами по математике, физике и механике, они не были написаны на древнеимперском, но ей всё равно не хватало знаний, чтобы уместить всё это в своей голове.

Значит, нужно умещать. Изабель уже поняла, что её домашнее образование оказалось на поверку весьма скудным. Его бы хватило, стань она женой кого-то из соседей, если б те соседи не убоялись жены-некроманта. Наверное, подумали, что её ж не побьёшь, и не овладеешь ею против воли – приложит магической силой, и поминай, как звали. Но это в прошлом, а её настоящее – вот этот замок, и странная жизнь, когда ты живёшь сегодняшним днём и не понимаешь, что дальше. Потому что всё время что-то случается, и эта жизнь меняется как-то очень уж быстро.

Но знания, говорят, не бывают лишними никогда. Поэтому нужно перевернуть страницу и прочесть, что там, в этой приехавшей почти двести лет назад из Торнхилла книге. Ведь зачем-то её сюда привезли!

Все слова сплошь незнакомые, но если попробовать сделать, как показал маркиз, приложить немного силы и попробовать проникнуть в суть написанного…

Но там оказались… какие-то сказки! В стихах! О том, как некий рыцарь Бран совершал подвиги во славу некоей королевы Изольды. Ритм стиха подсказывал, где ставить ударения, где кончается одно слово и начинается другое. Но… читать о любви? Вот только этого ей сейчас и не хватало, да?

Дома романов о любви не водилось, ей разве что слышать случалось, что такое, мол, бывает. В сундуке лежали прихваченные с собой в новую жизнь книги о приключениях древних героев, переведённые на англицийский язык – читать Изабель любила, но книг вокруг было очень, очень мало. Теперь же руки до тех книг не доходили совершенно. Зато жизнь подбросила другие.

- И был в пути он в дождь и мглу, и помнил свет её лица, и взгляд он помнил, и слова, что были сказаны ему, и в самом сердце нёс вперёд он слов тех силу и тепло, и верил, что ещё не раз Изольде скажет о любви.

О какой, к дьяволу, любви? Нет её, не бывает. Бывает договорённость, иногда она немного смягчена сердечной склонностью, когда тело твоё не противится касаниями другого человека и слиянию с ним. Да и всё. При чём тут любовь? Нет никакой любви.

Она с треском захлопнула ни в чём не повинную книгу и с силой опустила её на самый верх стопки.

- Изабель, я прошу вас быть бережнее к наследию моих предков, - оказывается, маркиз стоял за её спиной.

И как давно он там стоял?

- Простите, книга не виновата, всё верно. Вы правы, читается легко. Но невозможно же серьёзно читать все эти глупости! – раз уж он здесь, то пускай слушает.

- Отчего же глупости? – вот такой, с лёгкой улыбкой, он казался ей наиболее… человечным, что ли?

- Оттого, что никакой любви не существует, это выдумали люди, чтобы оправдать свои глупые поступки, - вот, она это и сказала.

- Может быть, вы просто не встречали ничего подобного? – маркиз продолжал смотреть на неё мягко и… не как старший и учитель, а просто смотреть.

Как на обычного человека. Может быть, даже равного себе человека.

- Может, я не говорю, что успела повидать всё на свете.

- Ваш жизненный опыт разнообразен, но, сдаётся мне, несколько однобок, если мне будет позволено так выразиться.

- Почему однобок? – нахмурилась она тут же.

- Потому что к вам не слишком душевно относились в родительском доме, а потом вы назначили себя ответственной за десяток простецов. И ещё как-то не слишком удачно побывали замужем. Вами не любовались, вами не восхищались, вам не открывали сердца, и вы в ответ не делали ничего подобного.

- А это обязательно – открывать сердце? – Изабель продолжала хмуриться, потому что ничего не понимала.

- Нет, - покачал он головой, - совершенно не обязательно, и многие люди живут и ничего подобного не делают никогда. И не знают, чего лишены.