Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Карбо сидел напротив, спокойно начищая свой шлем.

— Побереги гнев для них, — он кивнул головой на железную решетку.

— Почему... с какой стати? — Галл указал на свое предплечье, где бугрились напряженные мышцы. — Они кормили и тренировали нас все эти недели ради чего? Просто чтобы забить нас сегодня, как призовых свиней. Почему я должен сражаться им на потеху? Почему бы мне просто не выйти туда, вытянуть шею и предложить им вскрыть мне яремную вену?

— Потому что ты упрямый сукин сын, трибун, — спокойно ответил Карбо. — Пусть твои беды придадут силы твоей руке с мечом сегодня.

— Мои беды? — Галл бросил на него недоверчивый взгляд, пожал плечами, затем посмотрел сквозь решетку на арену. — Я бы сказал, ты перегрелся на солнце, центурион.

Карбо посмотрел на Галла; его взгляд на этот раз был твердым и серьезным.

— Я не единственный, кто разговаривает во сне, трибун.

Теперь глаза Галла забегали, не в силах встретить взгляд Карбо.

— Не бойся, трибун. Я не буду лезть в душу. Я слышал достаточно, чтобы понять: на твоей душе лежит черное пятно.

Галл тяжело опустился на пол, снова поднял шлем и уставился на свое отражение. Повисло долгое молчание. Наконец он поднял глаза.

— Да, воистину черное пятно.

Карбо кивнул и встал, застегивая шлем и разглаживая всклокоченную седую бороду.

— И ты должен смыть его. Поверь мне, я знаю, на что способен стыд, гонящий человека вперед. — Он улыбнулся. Улыбка была теплой, но скорбной. — На самом деле, именно стыд заставил меня выжить в нашем путешествии на восток и пригнал меня обратно в эти земли. Стыд, что сковывает меня уже больше десяти лет.

Галл нахмурился.

— Центурион?

Прежде чем Карбо успел ответить, его напугал лязг копья о железную решетку наверху.

— Римляне, готовьтесь, — ухмыльнулся человек наверху, сдвигая решетку в сторону.

Он сбросил Галлу узловатую веревку, затем повернулся и важно прошагал по арене, вскинув обе руки в воздух и вызывая приветственный рев растущей толпы.

Галл застегнул шлем и поднял свой побитый деревянный щит. Одетый лишь в набедренную повязку — сегодня это будет его единственной защитой. Он выбрался из ямы под палящие лучи солнца. Стена шума обрушилась на него со всех сторон. Потные, жаждущие зрелищ лица смотрели вниз с крутых рядов галереи, нависающей над ареной. Воины-пуштикбаны усеивали верхний ряд сидений, словно клыки, а другие глядели вниз, как стервятники, с края акрополя наверху. Открытый конец арены был забит толпой стоящих зрителей, которых сдерживали деревянный барьер и ряд мидийских копьеносцев.

Галл увидел, как все головы повернулись в одну сторону. На вершине дуги сидений была возведена деревянная ложа, очень похожая на римскую кафизму. Передняя часть балкона была украшена позолоченным лепным изображением Фаравахара, зороастрийского крылатого ангела-хранителя, а золотой шелковый навес погружал ложу в драгоценную тень. По бокам кафизмы были закреплены украшенные самоцветами факелы; на каждом из них плясал Священный Огонь. Затем в ложу вошла темная фигура, и Галл узнал его еще до того, как пламя осветило черты лица. Рамак. Архимаг подошел к краю кафизмы, озирая массы людей, словно голодная чайка; его пальцы сжимались и разжимались на перилах балкона. Он был облачен в синюю шелковую мантию, расшитую золотом, которое сверкало так же, как его глаза.

Следом в кафизму вошел Тамур в сопровождении пары пуштикбанов. Его темные волосы блестели от свежего масла и воска. Он был закован в бронзовый чешуйчатый доспех с эмблемой льва на груди, а на плечах лежал золотой плащ. При виде его народ разразился ревом.

Двое копьеносцев подбежали к Галлу и Карбо и бросили на песок пару клинков спат. Карбо взял один и передал другой Галлу.

Затем Рамак вскинул руки, и толпа мгновенно умолкла. Он обвел взглядом собравшихся.

— Я призывал вас всех прийти сегодня. Я обещал вам дар от Ахура Мазды — видение нашей судьбы.

Шепот возбуждения пробежал по толпе.

— Вы могли слышать шепотки о том, что армии Персиды собираются. И это истинная правда. Более того... теперь они собраны и маршируют к Бишапуру, где наш славный спахбад встанет во главе их!

Галл напрягся, понимая, что последует дальше.

— Завтра они выступят на запад. Чтобы сокрушить и развеять Ложь. Чтобы сбросить легионы Рима в море!

Толпа отреагировала: многие ликовали, но некоторые ахнули, а кто-то замер в неуверенности.

— Скоро древняя Сирия падет к ногам наших армий. Дом Аспафета вновь воцарится над всеми. Такова воля нашего великого бога!

С этими словами Рамак протянул руки ладонями вверх, затем поднял их, словно вознося невидимую ношу. В тот же миг два факела по бокам кафизмы вспыхнули, и столбы сине-зеленого пламени устремились в небо, словно вызванные чарами архимага.

Теперь толпа взорвалась: все вскочили на ноги, скандируя в исступлении.

— Дешевые фокусы, чтобы купить сердца тысяч, — поморщился Галл, заметив, как одетый в мантию маг, бросивший в огонь медные опилки, пригнулся и скрылся из виду.

— Первыми, — продолжил Рамак, — мы выпускаем наших мидийских копьеносцев. Выносливые горцы — достойные соперники любому римскому легионеру.

Галл заметил движение в арочном туннеле, ведущем из-под рядов сидений. Появились три высокие гибкие фигуры; их лица и усы лоснились от пота. На них были остроконечные железные шлемы с плюмажем, кольчуги и шнурованные сапоги; они несли квадратные плетеные щиты и длинные копья. Галл окинул взглядом троицу, приветствуя предвкушение битвы: раскаленный стук крови в венах, ясность мысли, краткую передышку от прошлого.

Рамак поднял обе руки и обвел взглядом толпу. Тысячи вздохов замерли в тихом ожидании.

— Начинайте! — взревел он, резко опустив руки, словно клинки.

Тут же барабаны на самых верхних рядах ожили, выбивая медленный, ровный и зловещий ритм. Толпа восторженно взревела, когда трое копьеносцев начали кружить вокруг пары римлян в такт барабанному бою. Галл и Карбо встали в разные стороны, прижавшись плечами вооруженных рук и выставив щиты наружу, поворачиваясь вслед за движениями копьеносцев. Больше никаких тренировок, никакого милосердия или деревянных мечей, понял Галл. Их привели сюда умирать, и они умрут. Барабанный бой становился все быстрее и быстрее, копьеносцы плясали вокруг пары, пока у Галла не закружилась голова.

Внезапно бой барабанов оборвался.

Тотчас трое копьеносцев бросились вперед, и толпа взревела. Галл вскинул щит, парируя один удар копья, затем вскрикнул, когда второе полоснуло его по спине. Инстинктивно он развернулся, взмахнул спатой и