Либеральное мышление: психологические причины политического безумия - Лайл Росситер

Что касается динамизма идентификации личности, то можно наблюдать людей, которые, по-видимому, придерживаются определенного представления о себе: они четко знают, кто они, что им дорого, что они хотят делать со своей судьбой и как им удобно жить. Другие, напротив, относятся к себе поверхностно, даже, пожалуй, никак. Они кажутся неглубокими и не нуждающимися в каких-либо ценностях, выходящих за рамки сиюминутных прихотей. Они склонны пассивно дрейфовать по жизни, без особой цели, и в них трудно разглядеть определенную личность.

Опять же, имея достаточно информации о взрослой жизни того или иного человека, обычно можно определить, развилась ли у него способность к эмоциональной и физической близости с другими людьми или он остается изолированным и отчужденным от них. К среднему возрасту, как правило, можно также определить, достиг ли человек в своем развитии стадии генеративности – способности заботиться о своем собственном потомстве в буквальном смысле либо воспитывать, опекать какую-то часть своего сообщества в переносном смысле – или же он остался патологически погруженным в себя, в свой собственный мир и безразличным к миру в целом.

Однажды сформировавшись и утвердившись в зрелом возрасте, эти модели поведения с трудом поддаются изменениям. Они, как правило, остаются типичными для данного человека в течение длительного времени. Их часто называют характерологическими реакциями, чтобы подчеркнуть их укоренившуюся природу и тенденцию к многократному проявлению в различных ситуациях в течение долгого времени. Их проявления в повседневной жизни особенно устойчивы, даже когда они постоянно становятся причиной проблем.

И наконец, обращая достаточное внимание на особенности пожилых людей, можно определить, достиг ли в своей жизни человек ощущения целостности: стойкой убежденности в том, что он прожил жизнь достаточно хорошо, учитывая то, что ему было дано; или же, напротив, он пришел к убеждению, что его жизнь прошла трагически неудачно, что он полностью подвел себя или других или что другие в каком-то фундаментальном смысле подвели его.

С помощью концепций такого типа можно охарактеризовать психосоциальные измерения человеческой природы, иногда на обычном языке, а иногда на профессиональном сленге социологов. Эти характеристики основаны на фактах, которые могут быть проверены другими компетентными наблюдателями. Систематизированные, они представляют собой авторитетное научное знание о человеческом поведении и определяющих его предрасположенностях. Более того, эти характеристики могут быть связаны с экономическими, социальными и политическими механизмами, которые определяют нашу жизнь.

15. Развитие ребенка и социальный процесс

Я утверждаю, что дальнейшая судьба ребенка – это всегда труд матери.

Наполеон I

Природа и свобода человека

Глава 12 этой книги начиналась с замечаний о научном статусе объяснений относительно концепций поведения, затем мы рассмотрели некоторые биологические характеристики человеческой природы, которые необходимо принимать во внимание при попытке осознать суть личности и ее связь с социальными институтами. Инстинкт самосохранения, сексуальные и агрессивные побуждения были признаны основополагающими для любой концепции человеческой природы, но также мы признавали силу других склонностей, особенно тех, что связаны с привязанностью, воспитанием, нарциссизмом, стяжательством и зависимостями. В предыдущей главе было высказано предположение, что материальный мир, мир взаимоотношений и мир развития человеческого опыта может быть понят, будучи описанным языком метафор, противоположностей и континуумов. Дихотомии развития Эриксона являются конкретными примерами такого рода мышления: его концепции базового доверия, самостоятельности, инициативности, трудолюбия, идентификации собственного «я», интимности, генеративности и целостности, очевидно, являются понятиями, обладающими также обратными полюсами. Наконец, в одной из прошлых глав мы в общих чертах отметили, что ранние отношения ребенка с теми, кто ухаживает за ним, определяют способ встраивания его биологических влечений в психологические склонности: то есть в модели мышления, чувств, поведения и отношений, которые характеризуют его особое развитие и его уникальное собственное «я», формирующееся в итоге.

С учетом этих положений мы переходим к анализу ранних взаимоотношений и самых основных взаимодействий ребенка с теми, кто его воспитывает. Эти взаимодействия касаются его развивающегося «я», значимых для него людей, с которыми он часто общается (особенно матери, в первые годы жизни), и большого мира, к которому он получает все больший доступ благодаря своим стремительно растущим способностям. Задача здесь состоит в том, чтобы охарактеризовать определенные процессы в развитии ребенка и соотнести их с его возможной способностью справляться с трудностями взрослой жизни.

Особый интерес представляет то, каким образом модели поведения, приобретенные в детстве, влияют на последующее знакомство человека с правилами жизни в обществе. Обобщенный опыт подсказывает, что при нормальной интеллектуальной одаренности малыша естественным результатом добросовестной заботы о нем в детстве становится взрослый человек, который стремится к экономической, социальной и политической свободе (главному условию его самореализации) и добровольно сотрудничает с другими людьми в целях поддержания социальной гармонии. Такой результат – следствие положительного влияния адекватного воспитания на заложенные в человеке социальные инстинкты. Эволюция запрограммировала человеческий мозг на установление социальных связей ради выживания и сохранения потомства. Эта программа включает в себя врожденные тенденции к привязанности, доверию, принадлежности, эмпатии, сочувствию, состраданию, альтруизму и другим формам социального сотрудничества, которые возникают спонтанно, когда люди живут в сообществе.

Обобщенный опыт также подсказывает, что естественным результатом нормальной заботы о малыше является взрослая личность, которая не тяготеет к тому, что государство будет контролировать его экономическую, социальную и политическую деятельность или будет ограничивать его способность и достигать добровольных, осознанных и взаимовыгодных соглашений с другими людьми. Не является естественным результатом достаточной заботы в детстве и налогоплательщик, принадлежащий государству и одобряющий конфискацию своих активов и их анонимную передачу бенефициарам по выбору правительства, даже если это обосновывается вводящими в заблуждение ярлыками «сострадания» и «альтруизма».

В любом случае не может быть никаких разумных сомнений в том, что человеческие существа действительно приобретают определенные склонности к доверию или недоверию, к самостоятельности или боязливости и стыду, к инициативности или чувству вины, к трудолюбию или чувству неполноценности, к близости или изоляции и т. д. – предрасположенностям, которые Эрик Эриксон описал в книге Childhood and Society. И не может быть никаких сомнений в том, что человека можно очень емко охарактеризовать, используя такие общепринятые понятия, как надеющийся, враждебный, волевой, противодействующий, преданный, компетентный, зависимый, жадный, коварный, любящий, грандиозный, заботливый и т. д. Все эти характеристики описывают более или менее устойчивые поведенческие тенденции, присущие людям. И эти склонности в той или иной степени проявляются в повседневном социальном общении. Вопрос в том, как эти и многие другие склонности, приобретенные в детстве,