Либеральное мышление: психологические причины политического безумия - Лайл Росситер

доверять правительству, видеть в нем покровителя всех, кто поставляет обществу жизненные блага, и не доверять тем, с кем пришлось бы вести дела без государственного надзора. Политик, таким образом, занят перенаправлением в государственное русло потока того доверия, которое может и должно дать человеку возможность управлять своей жизнью посредством добровольного сотрудничества с другими людьми. Правительственные программы призывают гражданина стать как можно более пассивным, подразумевая, что ему не нужно будет самому обеспечивать свое здоровье, жилье или пенсию. У него также не будет причин сотрудничать со своими товарищами. Вместо этого, как ему говорят, ему надо лишь довериться правительству, которое предоставит все, что ему нужно. А проявить это доверие можно, передав своим чиновникам полномочия взимать с людей налоги и регулировать их жизнь по своему усмотрению. Короче говоря, правительство убеждает голосовать за кандидата, который обещает все то, что ребенку дает родитель. Гражданину предлагают принять зависимую роль малыша, передать свой личный суверенитет государству, пренебречь своим экзистенциальным обязательством нести полную ответственность за свое материальное и социальное благополучие и наделить государственных чиновников опекунскими полномочиями.

Политика и патологическая зависимость

В своем повсеместном обобществлении основных человеческих потребностей за счет отказа от индивидуальной свободы и ответственности вся либеральная повестка – это рецепт погружения в патологическую беспомощность. Поскольку все взрослые начинают свой жизненный путь беспомощными детьми, заманчивость такого знакомого рецепта признана во всем мире. Наша детская история тотальной зависимости от мамы оставляет в нас остатки инфантильной тоски по возвращению к беззаботной жизни, когда все необходимое мы получали от всемогущих благодетелей. С точки зрения младенца, родитель является или должен быть именно таким благодетелем: безотказным кормильцем, способным дать ему все, что нужно и когда нужно, и защитить его от любого риска. Он справедливо полагает, что мамины намерения добры и полны любви, и добровольно доверяется ей – ведь у него нет другого выбора. Ну а затраты, включая время и усилия, пожертвованные во имя него, ничего, с точки зрения малыша, не стоят и не значат.

Примитивное стремление обычного гражданина к иждивенчеству (если ему не противостоят идеалы принципиальной самодостаточности) легко превращается в правомочное требование государственной помощи. Призывы либеральных политиков перекликаются с желанием людей получить что-то даром, жить за счет чужого труда. Гражданин, который по какой-либо причине чувствует себя нуждающимся, не понимает экономических последствий, к которым может прийти государство всеобщего благосостояния, и сохраняет детское пренебрежение к правам собственности других людей: заглатывает политическую наживку так же естественно, как младенец – детское питание. Для малыша такое поведение, конечно, уместно. Но оно абсолютно не подходит взрослому человеку в свободном обществе. Полная зависимость ребенка от матери – неизбежная реальность и необходимое условие его выживания. Готовность полностью довериться родителям, чтобы они обеспечивали его во всех отношениях, необходима для его взросления. Но контракт гражданина с государством-нянькой – это выбор, который он может сделать в кабинке для голосования. Слишком часто он не осознает последствий этого выбора и поддается соблазнам либеральной повестки.

Историческое взлеты либеральной программы в значительной степени подпитывалось в западном мире скрытым желанием масс вновь ощутить гарантированную безопасность идеализированной родительской заботы. Эти стремления в значительной степени неосознанны. Столкнувшись с ними лицом к лицу, зависимый человек будет отрицать их истинное значение и даже их существование. Но в ответ на эти стремления программы социального обеспечения, внедренные коллективистским правительством, пообещают ему предоставить то, чем маленький ребенок наслаждался или должен был наслаждаться в первые несколько лет своей жизни: продиктованную любовью щедрость и заботу всемогущей мамы. Либеральный политик вытащит наверх все «обрывки» и следы былых уровней развития, завалявшиеся в человеческом сознании с детских лет, обещая развеять наши самые основные страхи, – для этого нужно лишь дать ему достаточно власти и денег. Именно таким путем политики государств-нянек Европы и Америки получили власть над желанием людей «попасть в семью». Все без исключения основные группы населения западного мира предложили своим законодателям взять на себя самые основные функции семейного воспитания. Заодно делегировав им и власть родителей над детьми.

Институты и ценности

Те сферы, которые стали тщательно регулироваться любым демократическим государством, в действительности самые значимые в понимании людей: именно их наиболее ценят или, наоборот, критикуют. В более общем смысле это те сферы, те надежды и страхи, за которые, по мнению избирателей, должно отвечать государство. Если идеалами электората являются свобода личности, самоответственность, самореализация и добровольное сотрудничество, а страхи, которые необходимо устранить, связаны с посягательством на личность и собственность или с нарушением договоренностей, то правила общества будут защищать права частной собственности и выполнение соглашений, имеющих обязательную юридическую силу. А если люди жаждут иллюзий всеобщего равенства, гарантированной материальной безопасности и чьего-либо полного управления жизнями друг друга; если они ждут поблажек и довольно сильно боятся неопределенности, собственной зависти и никчемности, то они отвергнут идеалы свободы. Вместо этого они создадут современное управленческое государство, наделив его полномочиями регулировать, компенсировать, облагать налогами и перераспределять блага под предлогом социальной справедливости.

Свободолюбивое общество, напротив, не будет навязывать государственные программы, пытающиеся заменить в жизни взрослого гражданина родительские функции, актуальные лишь в детстве. Нормы, защищающие свободу, не должны позволять людям, которые на самом деле имеют возможность обеспечивать себя оплачиваемой работой (пусть даже на уровне прожиточного минимума), паразитировать на своих согражданах; нельзя поощрять призывы к социальному или экономическому равенству или зависть чьему-то лучшему положению. Ведь на первом месте у таких «несчастных» – и грандиозное чувство собственной исключительности, и желание «попасть под крыло», и возмущенный отказ выполнять черную работу, и банальная лень. Тем людям, которые действительно не в состоянии позаботиться о себе, благотворительные организации сообщества могут – и ради сохранения свободы общества должны – добровольно предоставить ресурсы, необходимые для лечения, или компенсацию, если заболевания неизлечимы. В связи с этим важно отметить, что для сохранения свободы личности как высшего политического идеала добровольное предоставление благотворительной поддержки местными сообществами – единственный способ не допустить посягательства на свободу, неизбежного, когда власти берут на себя ответственность за «несчастных». В силу врожденного сочувствия к тем, кто оказался в тяжелом положении, население в целом не способно долго игнорировать их тяготы – оно будет настаивать на том, чтобы им хоть как-то помогли. Вопрос всегда в том, будет ли это сделано добровольно и, следовательно, свободно дееспособными членами общества. Или же это произойдет по указке властей и станет очередным инструментом давления, вновь подрывающим личную свободу.

Любое правительство, обладающее властью опекать своих граждан, также обладает властью господствовать над ними и обкрадывать их: облагать их