Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

Электронная бирка, которую Микуле вручили на кассе, загорается красным светом и издает раздражающий писк. Он поднимается и направляется к выдаче.

Обе пялимся на широкую спину с перекатывающимися крыльями-мышцами, узкие бедра и подкаченные ягодицы, расфасованные в выгоревшие левисы. Если бы задница Микулы Русского была орехом, то однозначно макадамией.

- Так ты кто? - снова спрашивает у меня Полина на два деления понаглее, чем при водолазе. - Что-то ничего понять не могу.

- А должна?

- В смысле? - раздражается.

- По мне так, если человек ничего не понимает, то и не должен понимать, - тоже грубовато отвечаю.

Достала. Привязалась Спирулина.

Робко улыбаюсь Микуле, когда он возвращается с полным подносом еды.

Спереди все тоже странно неплохо, просто до этого я встречала парней в версии «Pro». Микула же Русский - «Pro Max». Сначала кажется большеват - лопата лопатой, но быстро привыкаешь и даже нравится.

Подтягиваю к себе стакан с горкой взбитых сливок и вставляю в него пластиковую трубочку, которую тут же плотно обхватываю губами. Сталкиваюсь взглядом с Полиной и… поперхнувшись, пытаюсь откашляться.

Микула мягко постукивает меня по спине ладонью. Вот ведьма эта Полина!...

- Не захлебнись, блин, малыш, - хмурится он, теперь поглаживая вдоль позвоночника. Сквозняк откуда-то появляется и здесь. Ерзаю на пластиковом стуле.

- Я просто… Не в то горло пошло. - Вытираю губы и опять присасываюсь к трубочке.

- Мик…- снова вступает Полина.

- Чего тебе?

- На свадьбу к Поповым ведь едешь?

- Не знаю пока. По дежурствам смотреть надо.

- Я у Пидорина все узнала: ты выходной.

Мужской рот вгрызается в высокий гамбургер, и это неожиданно завораживает. Медленно посасывая коктейль, украдкой слежу, как Викинг потребляет добытую за российские рубли пищу. По-мужски жадно, но вполне аккуратно.

- Я попросила Олю, чтобы нас в один домик поселили.

- На хрена? - Микула прожевывает и запивает «Байкалом». - Тебе заняться нечем?...

- Так зачем тебе с чужими людьми жить? Мой Георгий не против, или ты не один на свадьбе будешь? - она снова пялится на меня, а я картинно выпучиваю на нее глаза. Вот пристала же. - Плюс один?...

- Ага, плюс ноль пять, - ворчит Микула и тоже смотрит на меня. - Пей давай, пей.

- Я пью, - обижаюсь и заправляю волосы за уши.

Они продолжают болтать про какую-то свадьбу общих друзей, а я за ними наблюдаю.

Конечно, Микула и Полина просто идеально друг другу подходят. Как какой-нибудь из трех богатырей и Аленушка, дожидающаяся его в царских палатах. Оба статные, светлые, длинноволосые. На этих мыслях отпускаю короткий смешок в стакан с остатками коктейля.

А ты тогда кто, Ясмина? Шамаханская царица? Или конь Гай Юлий Цезарь - «Не смеши мои подковы»? Снова подсмеиваюсь. Ну не подхожу я водолазу этому, и что? Мне же детей с ним не крестить. У нас и вера разная…

- Ладно, ты не злись на меня, - произносит девица и резко подается вперед, чтобы сжать упирающееся в стол крепкое мужское запястье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Микула демонстративно опускает взгляд на ее белоснежную ручку.

- Я не злюсь, Полина, но чтобы больше такого не было. Веди себя адекватно и не устраивай мне.

- Не буду.

Не знаю, что там между ними было, только у девицы сейчас кольцо на пальце. Полагаю, не от Водяного.

Вскоре она убегает на работу, а мы не спеша идем к администрации. Из рюкзака неожиданно доносится звонок.

- Ясечка, это Авдотья Никитична.

- Да, - прикрываю динамик рукой, чтобы из-за уличного гула хоть что-то расслышать.

- У меня тут беда! Потоп! Воды набежало, а я ещё и поскользнулась. Так и лежу, как в ванной. Скоро с головой накроет.

- Боже! - быстро смотрю по сторонам, соображая, каким путем лучше бежать к метро. - Я сейчас приеду!... Ждите!...

- Куда это ты собралась, Пипетка? - оборачивается Мик.

- Извини, мне срочно надо уехать, - даже не обращаю внимания на новое прозвище. - Потом сходим и откажемся от этого проекта…. Все потом.

- Да что случилось-то? Давай я тебя подвезу.

Секунду раздумываю.

- Поехали! - Бегу к синему «бронепоезду». - Кирова двадцать два. Шестой подъезд. Только быстрее.

Открываю дверь и запрыгиваю на подножку, а оказавшись внутри, нетерпеливо стискиваю ремень.

- Что случилось хоть? - Микула вылетает на дорогу на мигающий желтый.

Всё-таки нормальный он. Пусть и немного патлатый. Должны же быть в человеке недостатки.

- Это по работе, - отмахиваюсь.

- Говори, - царапает меня коротким взглядом.

- Мне надо срочно. Только я могу помочь. У меня там Камаз… тонет!... - обеспокоенно прикусываю губу и замечаю, как настойчивый взгляд становится ржущим.

- Ты кто, мать твою, такая?

Глава 10. Микула

- Соцработник, - отвечает девица горделиво и задирает острый, трясущийся от холода подбородок.

- Кто? - усмехаюсь и, остановившись на светофоре, ещё раз ее оглядываю.

Приходится включить подачу теплого воздуха.

Мелкая, пиздец. Никогда таких не видел.

Волосы обрамляют привлекательное лицо короткими черными сосульками. С ногами пока непонятно - шорты-заразы слишком объемные, это все Геморроич виноват, мог бы Полинку и на «Тур де Франс» вывезти, у велосипедистов форма посмотрибельнее футбольной будет.

Хотя футбол я люблю. У нас с парнями неплохая команда, даже «Кубок дворов» брали.

- Я социальный работник. Ты что, не знаешь, кто мы такие? - она искренне удивляется и дальше меня просвещает: - Мы оказываем поддержку различным категориям граждан: сиротам, одиноким пожилым людям, малообеспеченным семьям и инвалидам.

Я - везде мимо, хотя бывшая часто называла эмоциональным инвалидом.

Да и какую поддержку ты можешь оказать, Кнопка?

Почитать сказку на ночь?...

Кстати, руки у Ясмины открыты: рельеф красивый. Значит, хоть немного, но спортом девочка занимается.

Не такие мы уж и разные, Молекула!...

Присматриваюсь к ладоням, лежащим на коленках: пальчики тонкие, узкие, с идеальной формой ногтевой пластины. Ухоженные и без какого-либо намека на цветной маникюр или тяжелую работу.

Ничего не могу с собой поделать: с воображением у меня порядок - всё-таки двадцать лет в художественной самодеятельности - поэтому следующие девять с половиной минут пути до названного адреса представляю, как эта ладошка творит непотребство у меня в штанах.

И это, мать твою, просто охеренное извращение!...

Мотаю головой, чтобы отбросить возникающие