Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль

За пятнадцать лет с постройки нового ДК ничего в кабинете директора не поменялось: высокие потолки с лепниной, окрашенные в грязно-белый стены, деревянные полки, забитые кубками, медалями и дипломами, и напольные вешалки с костюмами, которые просто не успевают уезжать в костюмерную после городских мероприятий.

Это жизнь мамы и моя жизнь… до определенного возраста.

Ни дня покоя. Вечные дедлайны, репетиции и нескончаемые прогоны.

Как только отгремят новогодние утренники и рождественские вечера, начинается подготовка ко Дню влюбленных, Масленице, Дню защитника Отечества и Международному женскому дню, которая плавно перетекает в вечный Парад Победы, День города и Праздник осени. А ещё миллион смотров-конкурсов, фестивалей и отчетных концертов кружковцев.

То, что я после армии нашел место, где можно скрыться от всего этого безобразия, - под водой - просто сказка! Там тихо, темно и даже в День Нептуна никто не дергает.

Мама… она у меня такая МАМА.

И если Иван Федорович Крузенштерн - это человек и пароход, то Валентина Александровна Русская - определенно человек и Дворец культуры!

В лучшем его воплощении.

- Не нравятся мне эти красные воланы. - Мама делает два шага назад и разглядывает концертный народный женский костюм. - Тебе как, Микуш?

- Нормально, - только вздыхаю.

- Желтые больше бы подошли. Черный, желтый… Такая хохлома, наша Нижегородская хохлома, но без красного. По-осеннему.

- Чем тебе красный-то не угодил? - прищуривается Сания Закировна и с подозрением сдвигает очки.

- А ты не лезь.

- И почему это мне не лезть? - хмыкает.

- Под руку не лезь. Чтоб ты ещё понимала в русской культуре.

- Да побольше твоего. Ишь какая жар-птица нашлась.

Секретарь вскакивает с места и уходит, а мама, глядя на захлопнувшуюся дверь, блаженно пожимает плечами:

- Татарка...

- Мам, - пытаюсь сдержать смех. - Хорош, а?

- Ты мне лучше скажи… Встречаешься сейчас с кем-нибудь? Дома у тебя вчера была, никаких женских следов не обнаружила.

- Ты была у меня дома? - А вот это уже несмешно.

Что за на фиг?

- Конечно, была. С ежемесячной инспекцией.

- Завтра же поменяю замки, - ворчу.

- Меняй. У меня отмычка, - равнодушно признается она.

- Чего? - Ржу - не сдерживаюсь.

- Ничего смешного. У нас от кабинетов вечно ключи пропадают. Молодежь нынче забывчивая, так дядя Витя, завхоз наш - бывший вор-домушник - мне отмычку презентовал и научил ею пользоваться. Удобно: дешево и сердито.

- Аккуратнее с ней. Это, наверное, противозаконно…

- Так я ведь к сыночку. Ни к кому чужому. Уж сколько времени прошло, а ты по Полинке - оторве этой - сохнешь. Пусть только появится, все космы повыдираю.

- Кто тебе сказал, что я по ней сохну?

- Так фотография ее на стене. В кухне-то, - испытующе на меня смотрит.

- Это календарь. Он удобный, мне нравится. В декабре выкину. Без всякого сожаления.

- Ну-ну. А на смотре выступишь? У нас у гопника радикулит.

- У кого?

Блядь. Смехопанорама.

- Ну из ансамбля, которые гопак танцуют. Гопниками их называем. Ты ведь умеешь, Микуш. Станцуй, а?...

- Умею, - ворчу, раздумывая. - На репетиции и прогоны ходить не буду, - предупреждаю сразу.

- Я тебя прикрою, - подмигивает мать и сразу веселеет.

Я поднимаюсь.

- Пойду. Надо это обмозговать.

- Что?

- Мать заставила стать гопником!

- Ой, скажешь тоже. Иди-иди, давай, и Санию позови. Чай пора пить.

Поздоровавшись как минимум с двадцатью разными людьми, добираюсь до машины и по осенним улицам Новгорода гоню на работу.

Как только захожу в раздевалку, залетает наш старший - Павел Георгиевич Пидорин.

- О, Русский! Пришел?... Дело есть. Поручение от администрации города.

- Снова в группу губернатора надо добавиться и лайки поставить? Или не такое важное?

- Да нет… Тут посерьёзнее. Жениться надо!...

- Я? Жениться? - хохочу, застегивая тяжелый гидрокостюм.

Совсем уже сдурела администрация. Константин на радостях от отцовства всех вокруг решил осчастливить?

Начальство за мной еле поспевает. Нудит в ухо:

- А ничего смешного, Мик. Допрыгался. В администрации города решили избавляться от холостяков! Ты - первый.

- Ну спасибо, что не методом отстрела, - захожу в бассейн.

- Новые технологии, Микула! Даму для тебя выбрала сама нейронка. Цени!

- Высокую, стройную блондинку? - мечтательно уточняю.

Мой типаж - что-то вроде Полины. Такая русская девица, можно даже в кокошнике. Я в хорошем смысле извращенец.

- У вас с ней стопроцентная совместимость!

- С блондинкой или с нейронкой? - скалюсь.

Достал, Пидорин!

Зафиксировав хвост, натягиваю шлем.

- С… Ясминой Набиевой, шутник. Она, кстати, на проходной тебя дожидается. Сюда не идет, говорит, воды боится.

- Набиева… Воды боится… - чувствую подвох. - Пал Георгич! У меня фамилия - Русский. И я водолаз. Что-то напутала ваша нейронка…

- Может, вы в другом чем схожи?

- Это вряд ли… - замечаю несущуюся на меня черноволосую девицу. Не то мальчонка, не то собачонка… Ещё и злющая, как черт. - В общем, делайте что хотите - на ней жениться я не согласен! И разговаривать тоже.

- Давай-давай, умник! Пообщайтесь тут. Осторожнее только, она плавать не умеет. А то из холостяков да во вдовцы так сразу, - ржет Пидорин.

Оставляет нас вдвоем, а я делаю вид, что не замечаю смуглую Кнопку и демонстративно отворачиваюсь.

- Вы… этот… как его… - шелестит бумагами. - Микула…. Русский?

- Ну… я.

- Нам бы поговорить, - робко просит.

- О чем нам разговаривать? - спрашиваю, резко закидывая на спину баллон с воздухом.

О том, что она сзади, забываю.

Как кеглю в боулинге сбиваю.

Типа... страйк.

- Вы совсем?! - слышу вскрик и наблюдаю, как Пуговка поскальзывается и валится прямиком в бассейн.

Что примечательно - глубиной он двенадцать метров.

- И откуда ты взялась?... - Погружаюсь в воду.

Глава 7. Микула

 «Ненормальная…» - пролетает в голове, пока пытаюсь ее догнать, потому что девица даже не собирается проявлять признаки базового инстинкта самосохранения и мелкокалиберной пулей несется прямо на дно.

Черт.

По ощущениям, ловлю где-то посередине и, перехватив за хрупкую талию, прижимаю к себе. Вытягиваю наверх. Как назло, курсанты перед практикой заняты теорией в учебном классе, поэтому в бассейне ни души.

И Пидорин ушел.

Так.

Ладно.

Поднатужившись, забрасываю девчонку на борт, а затем снимаю баллон