Бабочка под стеклом - Екатерина Риз

— Так, Элька, отстань! Не суй руки, говорю! Надоели уже твои мультики!

— Не надоели! Мама, ну скажи ему! Мама, Антон меня обижает!

— Ябеда!

— Включи, включи мультики!

За всем этим криком Марина даже не слышала, как дверь входная хлопнула. Уже вытирала руки, собиралась выйти в гостиную, чтобы детей присмирить, а когда услышала голос Грановича, замерла, и почти наяву почувствовала ледяную руку, которая сердце её обхватила, но почти тут же разжалась, и Марину в жар кинуло.

— Так, что за крик? — громко осведомился он, и сразу всё стихло. Но только на несколько секунд, а потом топот, гам, и Эля радостно закричала:

— Приехал! Мама, он приехал!

Марина не сразу смогла пошевелиться, почти заставила себя сделать первый шаг, а всё оттого, что от волнения вдруг затрясло. Из кухни вышла и увидела, как дети к Димке тянутся, но он почему-то не наклоняется к ним и даже Элю на руки не берёт, только по волосам их обоих потрепал и от себя отодвинул. Элька даже надулась от обиды, пыталась вперёд брата выйти и руки к Грановичу тянула. А Марина, наконец, в лицо ему посмотрела. Они глазами встретились, и Марина невольно шагнула ему навстречу. И только тогда поняла, что Димка небрит и выглядит подозрительно измотанным.

— Привет, — сказал он, когда она приблизилась. Глаза виновато опустил, на лбу появилась глубокая морщина, и в этот момент Марина ему всё простила. Сама его обняла, прижалась всего на секунду, и вдруг поняла, что что-то не так. Отстранилась и ладони на Димкины щёки положила, потом лоб потрогала.

— Дим, ты весь горячий.

У него вырвался несчастный вздох, посмотрел маетно, а Марина детей, наблюдавших за ними открыв рот, отогнала.

— Идите. Эля, иди мультики смотреть. Антон, чайник поставь. А ты раздевайся, — за пуговицы на пальто Грановича взялась. — Плохо? Горло болит?

Он кивнул, а сам глаз с неё не спускал. Но послушно опустил руки, когда она с него пальто снимала, а потом позволил себя за талию приобнять, когда Марина его к дивану провожала, словно он не болен был, а ранен. Но это было так приятно. И Маринка к его боку прижалась, Дима запах её духов почувствовал, и голова, и без того кружившаяся и раскалывающаяся от боли, совсем соображать перестала. А когда на подлокотник дивана присел, Марину от себя не сразу отпустил. За руку её схватил, и она вернулась, и в глаза ему посмотрела, и в её взгляде Дима никакого обвинения или обиды не увидел. Она к нему присматривалась с тревогой и нежностью, и тогда уже Гранович взглядом гостиную обвёл, почувствовал вкусные запахи, тепло, и возможно от этого всего его сильнее зазнобило. А Эля за спинку дивана схватилась, к спине Дмитрия прижалась и попыталась ему в лицо заглянуть.

— Ты заболел?

— Заболел, пузырик, — сознался он.

— Это ничего, мама тебя вылечит. Она хорошо лечит. А хочешь, я тебя буду лечить?

Дима ответить не успел, Марина с кухни вернулась, продемонстрировала ему градусник.

— Пойдём наверх. Эля, не подходи к дяде Диме, сама температурила недавно.

— Я хочу его лечить!

— Ты вылечишь, — пренебрежительно фыркнул Антон, а Марина на детей оглянулась.

— Тоша, садитесь ужинать, там всё готово. Дедушка сейчас уже подъедет.

— Хорошо.

Марина поспешила вверх по лестнице, Грановича догонять. Решительно выключила воду в душевой кабине, которую он уже успел включить и даже раздеваться начал, но Марина позволила ему только умыться.

— Ты горячий весь, какой тебе душ?

Он почему-то оглядывался без конца, взгляд лихорадочный, и Марина, усадив его в спальне на кровать, отошла к шифоньеру, чтобы достать ему чистую футболку. Обернулась на Димку через плечо, до конца ещё не веря, что он всё-таки приехал.

— Тебе передали, что я звонила? — спросила она осторожно. Свитер с него сняла и на пол бросила, помогла футболку надеть.

— Передали.

Марина волосы его пригладила.

— Почему ты не позвонил? Я бы сама приехала, а ты ехал так далеко, больной.

— Я на такси.

— Всё равно.

Дима лбом к её животу прижался и глаза закрыл.

— Домой хотел.

Марина наклонилась к нему и поцеловала в тёмную макушку, за шею его обняла.

— А я чуть с ума не сошла, места себе не находила, как чувствовала, что ты заболел. Ты хоть лечился?

— Пил что-то.

— Пил он что-то…

— Таблетки. — Он голову поднял, а Марина снова его лоб пощупала.

— Сейчас температуру померяем, и я тебе тоже дам лекарство. Ложись давай.

Гранович нехотя поднялся с мягкой постели, взялся за ремень брюк, и вдруг опомнился.

— А ужин?

Марина совершенно счастливо разулыбалась.

— И ужин будет. Я тебе сюда принесу. Ложись.

Она одеяло в сторону откинула, подушку взбила, а Дима не удержался и коснулся Марины. Ладонью по её спине провёл, когда она наклонилась. А Марина когда обернулась, уже не улыбалась, к нему подалась и обняла. И, кажется, плакать собралась. Дима щекой о её волосы потёрся и попросил:

— Не надо.

— Я не специально, — ответила она и всё-таки всхлипнула. — Я так ждала тебя, Дим. Я, правда, думала, что ты уже не вернёшься.

— Ну, ладно, успокойся. — Дима в лоб её поцеловал, а потом на кровать сел, когда банальным образом силы кончились, было так плохо, что сам себе удивлялся. Всё-таки те несколько дней, что он температурил, все силы забрали. А Марина тут же слёзы вытерла, заставила его лечь, градусник дала, и одеялом укрыла, а когда решила его подоткнуть, вот тут Гранович сопротивляться начал. — Марин, — смятённо шикнул он на неё, и Марина руки убрала. Но не утерпела и волосы с его лба смахнула.

— Отдыхай.

Дима проводил её глазами до двери, и вздохнул от удовольствия, руки в стороны раскинул, а потом повернулся на бок и уткнулся носом в подушку. От неё пахло приятно и знакомо, а ещё цветы на наволочках, одеяло лёгкое и тёплое, и вообще, сама атмосфера… дома. Даже температура уже так не чувствуется.

Что за таблетки ему Марина дала после ужина, было неведомо, но Гранович почти сразу уснул, и только сквозь сон почувствовал, как она прижалась к нему, когда спать ложилась. Лоб потрогала, по щеке погладила, а потом поцеловала в подбородок. И прижалась. А у Димы сил не хватило даже на то, чтобы дать ей понять, что проснулся и всё чувствует. А утром, открыв глаза, испугался. Из сна вырвался неожиданно, вдруг понял, что рядом кто-то есть и разглядывает его, глаза открыл и даже чертыхнулся в полный голос. И после этого уже возмутился:

— Антош, ты сдурел?

Мальчик вначале непонимающе нахмурился, но после взглянул на свою толстовку и разулыбался.