Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Я думал о ней, как думал каждую минуту каждого часа с тех пор, как ушёл от неё. Я надеялся, что она узнала о нашей поездке и использовала это время, чтобы убежать как можно дальше от Драундхейвена.

После вчерашних празднеств я дал отцу понять, что на данный момент Леди Элисса — мой наименее ужасный вариант. Он же позволил себе пригласить ещё и Принцессу Марго — на случай, если моё мнение удастся изменить.

Две женщины, великолепно одетые в пастель и с зонтиками в руках, уже выглядели перегретыми, когда выбрались из кареты. Банриллену было строго велено никому не упоминать о своей помолвке, и я был уверен, что Браксторн найдёт любой способ сорвать её. Я и сам надеялся, что он откажется от своего плана. Если уж на то пошло, я был благодарен, что здесь была Марго. Принцесса Земель Аромата была выбрана для меня, но, возможно, Банриллена удастся уговорить забрать её у меня из рук.

Я предложил Леди Элиссе руку, и мы начали нашу экскурсию. Сегодня она была менее робкой и, на удивление, одновременно взволнованной и довольно образованной в вопросах разведения драконов. Она задавала хорошие вопросы и внимательно слушала ответы. Мне было приятно её общество, и я даже рассмеялся, когда она вскрикнула, увидев молодую, ещё не связанную виверну, которая рванула к ней.

Позже мы ужинали хлебом из Земель Вкусов и инжиром, в паре с сырами и вином из Земель Ароматов. Я заставил себя поддерживать разговор с Принцессой Марго, выбирая более лёгкие темы, и таким образом обнаружил, что она вполне сносная собеседница.

Солнце уже садилось во внутреннем дворе, когда отец встал и кивнул мне.

Наконец-то. Чаэтор была где-то рядом весь день, и меня раздражало, что я не мог её увидеть. Со всей драмой последней недели мы едва ли вообще общались с тех пор, как вернулись с севера. Я вышел во двор вместе с отцом.

Браксторн раскинул руки, отступая на свободное место.

— Леди Элисса, Принцесса Марго. Надеюсь, вам понравилась сегодняшняя экскурсия по Видариуму. Но вы приехали в Земли Зрения не только ради виверн.

Женщины обернулись в своих креслах. Банриллен продолжал есть, не поднимая взгляда от тарелки.

Браксторн свистнул — и даже высоко в оранжево окрашенных облаках я услышал ответный рёв.

Пора? — зевнула Чаэтор.

Да, — ответил я. — Пора размять крылья.

У тебя есть что-то на примете?

Я усмехнулся, когда огромная тень Калламонта легла на облака, а затем он ринулся вниз, прорезая разреженный воздух и вываливаясь на глазах.

Трудно переплюнуть отцовский размах.

Тогда нам стоит попытаться, — прогремела она. — Нельзя же позволить старику победить.

Читаешь мои мысли.

Калламонт расправил свои огромные крылья, выходя из спирального пике. В свои чуть больше восьми спанов он был истинным старшим ребёнком Браксторна — на несколько лет старше меня, с размахом крыльев на треть больше, чем у Чаэтор. Крылья драконов росли всю их жизнь, хотя остальной рост со временем сильно замедлялся. Взрослый сапфировый дракон опустился на землю, его когти вонзились в высохшую на солнце грязь, а взмах крыльев поднял порыв ветра, опрокинувший ближайший стол. Принцесса Марго ахнула, когда Калламонт с рыком сложил крылья по бокам.

Карие глаза дракона настороженно скользнули по нам, пока Браксторн подходил, чтобы взобраться на него. Вокруг нас слуги искали взглядом рубинового дракона, задирая головы и нервно вглядываясь в пустые золотые облака.

Усевшись, отец бросил на меня взгляд, полный нетерпения.

Я улыбнулся. Сейчас.

Одним взмахом крыльев Чаэтор появилась над восточной стеной Видариума, летя низко. Она завизжала, и все пригнулись — даже Банриллен. Леди Элисса лишилась чувств, когда Чаэтор перелетела через стену.

Чуть ближе, — поймал я блеск в её глазу, когда она стремительно приближалась.

Мгновение — и как только её голова пронеслась мимо, я вскинул руку к небу, подняв петлю ремня над головой. Я едва успел схватиться второй рукой, как она рывком выдрала меня с земли.

Руки взвыли от боли, когда она потащила меня в небо за толстую кожу. Ноги болтались в пустоте, и я, стремительно взмывая вверх, задел ступнями край черепицы западной стены. Она ударила крыльями, унося нас всё выше. Внизу — уже далеко внизу — я услышал крик Браксторна, приказывающего Калламонту взлететь.

Но все смотрели на меня — на моё тело, зависшее в воздухе, — задрав головы к небу, где я висел на одном когте рубинового дракона.

Готов? — спросила она.

Мои руки вот-вот сдадутся, — подумал я, задыхаясь не только телом, но и разумом, хлёстко бьющимся о вечерний ветер. — Значит, приходится быть готовым.

Твоя уверенность поражает, — ответила она.

Она снова взмахнула крыльями — и закрутилась, перевернувшись в небе, отпуская ремень и выбрасывая меня вверх, к облакам. На мгновение я завис там, как дома в паре и тумане. А потом начал падать обратно, к Видариуму.

Я видел их лица — крошечные бледные круги, — но ещё не различал выражений, когда стремительно летел к крыше. Ветер ударил в меня, и я раскинул руки и ноги, пытаясь замедлить всё ускоряющееся падение. Я моргнул, когда воздух вырвал слёзы из глаз, и лицо исказилось от его ярости.

Мгновение спустя я почувствовал это — тёплый поток горячего дыхания справа. Я почти ничего не видел, когда Чаэтор перекатилась подо мной. Я оттолкнулся от самого ветра, тянусь к ней, пока крыша всё ближе и ближе. Я уже различал отдельные черепицы, когда пытался дотянуться до петли седла.

Чаэ, — предупредил я.

Я тебя поймала.

Её крылья слегка распахнулись, замедлив нас ровно настолько, и я ухватился за седло, подтягиваясь ей на спину. Она расправила крылья шире, уводя нас в ровный, скользящий полёт над двором — её лапы чиркнули по крыше, как мои мгновение назад.

Я расхохотался, разглядев чистый ужас на лицах женщин. Сработало. Я снова рассмеялся, вскидывая кулак в воздух и ликуя, а Чаэтор ответила громким, радостным рёвом.

Это было твоё веселье, — сказала она. — Держись. Теперь моё.

Я ухмыльнулся, вцепившись в седло обеими руками и прижавшись к ней всем телом, когда она вновь закрутила нас в очередной смертельно опасный вираж в бесконечном тёплом небе.

С первыми лучами рассвета Чаэтор дремала, пока я суетился вокруг неё, подгоняя толстые ремни особого седла вокруг её туловища,