Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Когда я дошла до военной залы, я попросила стражников передать Септиллису сообщение. Они сообщили, что он один и я могу сказать всё сама.

Мой облегчённый вздох был почти слышен, когда стража распахнула двери.

Белокурый Брат склонился над столом с картой, наполовину опираясь на мебель и разглядывая вырезанные фигурки на поверхности. Драконий зуб, который Ланг бросил туда, всё ещё лежал на месте, забытый.

Сет поднял голову, его глаза в полумраке казались волчьими, а тени на лице — глубже, чем я когда-либо видела. Он вообще спал?

Помня о стражниках и открытой двери за спиной, я сделала реверанс.

— Простите, сэр. У меня для вас сообщение.

Он махнул мне рукой, устало.

— Да, заходите, леди Ворска.

Я вошла. Сет велел стражникам закрыть двери, и мы остались одни.

Он подбежал ко мне.

— Я знаю, что сказал тебе прийти ко мне, но не думал, что ты правда это сделаешь.

Я поморщилась, обнимая его неловко, учитывая свёрток у меня на груди.

— Ты был прав. Я была слишком упряма.

Сет отстранился, изучая моё лицо.

— Что случилось?

И тут я поняла, что он ничего не знает ни о предложении, ни о попытке убить моего дракона.

— Ты хочешь плохие новости или совсем ужасные?

— Что?

— Врагг сделал мне предложение прошлой ночью.

— Чёрт, — выдохнул он. — И что ты ответила?

— Он не собирался принимать «нет». Я попыталась тянуть время, но как мне отказать принцу? — сказала я. — Я игрушка между двумя псами.

Сет покачал головой.

— Клянусь Эдрином, нам нужно убираться отсюда быстрее, чем я думал. Сколько у тебя времени?

Я пожала плечами.

— Если он сделает, как сказал, и попросит твоего дядю, нас поженят через четыре дня.

— Чёрт, — повторил он, странно отозвавшись эхом на ругань Ланга. — Пожалуйста, скажи, что это было самое худшее.

Я погладила дракончика по голове через ткань.

— Даффиния принесла еду сегодня. Для него. С жуткоспорами.

Он отшатнулся, потрясённый.

— Она не успела, да? Он не… —

— Нет, он ничего не ел. С ним всё в порядке, — сказала я, и он заметно выдохнул. — Но это был точно тот же яд, что использовали против меня в Лавенделле. А значит, доставщик, скорее всего, тот же самый.

— Моя мать, — прошептал Сет, и в его голосе пополз ужас. — Это должна быть она. Только это имеет смысл. Я знаю, что она советовала Браксторну не доверять тебе, что тебя лучше держать взаперти, а дракона — убить, чем позволить ему быть связанным с чужачкой. Я знал, что она говорит, но не думал, что она станет действовать сама.

— Значит, это была она и тогда, в Лавенделле, — сказала я. — Мне просто повезло, что она использовала тот же приём.

— Повезло? — выдохнул он. — У тебя худшая удача во всех пяти королевствах, Тани.

— Но я всё ещё жива, разве нет?

— Браксторна сегодня нет в городе, — сказал он, игнорируя мою попытку пошутить. — Он с обоими сыновьями в Видариуме, с королевским визитом. Они вернутся завтра поздно днём. Моя мать, должно быть, выбрала именно этот день, надеясь, что к их возвращению твой дракон окажется «таинственно мёртв», а ты — без силы.

— Почему она так меня ненавидит?

Сет помедлил.

— Думаю, это из-за меня. Она была готова терпеть твоё присутствие, пока я не заговорил о видении твоей свадьбы. Она скорее убьёт десять драконов, чем позволит тебе выйти замуж за одного из её племянников.

— Тогда она, должно быть, заподозрила, что он сделал мне предложение, — сказала я. — Врагг оставил мне знак вчера. Ленты. Даффиния, должно быть, передала это ей.

— Тебе нужно уходить, — сказал он. — Если жуткоспоры не сработали… она может попытаться снова, пока мужчины не вернулись. Если вы оба погибнете, она сумеет замести следы.

Подступающее отчаяние сжало мне горло. Я знала, что он прав, и всё же безысходность грозила утопить меня целиком.

— Куда мне идти?

Сет покачал головой.

— Я думал, у меня будут недели, чтобы всё подготовить. Мне понадобится пара дней, чтобы предпринять ответные меры и достать тебе всё необходимое. — Потом он кивнул. — Три дня. В ночь перед твоей свадьбой. Вот тогда ты и уйдёшь.

— А до тех пор? — спросила я. — Когда Дериналлис попробует снова?

Сет прошёлся взад-вперёд, дёргая за одну из тяжёлых алых бархатных портьер. Наконец он остановился.

— Я не могу избавиться от Даффинии. Это будет слишком очевидно — они сразу поймут, что ты раскрыла предательство. И если я отошлю её, это может выдать наши отношения. Но я могу заменить Уэйнстрилла, и это не вызовет такого подозрения. Поставлю кого-то более надёжного, кто будет держать всех подальше, включая Даффинию. Кого-то, у кого нет верности моей матери.

— Кого?

— Есть пара идей, — ответил он. — Останься здесь на несколько часов. Я сам принесу тебе чистую еду с кухни.

Я обвела взглядом комнату.

— И она меня здесь не найдёт?

Он нахмурился, в глазах мелькнула печаль от моего явного страха.

— Нет. Сюда имеют право входить только Браксторн, его сыновья и я. Моя мать здесь не желанна, как бы это ни раздражало её постоянно.

— Спасибо, — прошептала я, опираясь рукой о край военного стола, чтобы удержаться на ногах. — Спасибо за всё.

Сет покачал головой.

— Мне так жаль, что всё вышло именно так, Тани. Ты никогда не заслуживала своей доли в жизни.

Снова это сочувствие, так похожее на слова Теоллана, сжало мне горло. Но я проглотила его.

— У меня есть ты, — сказала я, пожав плечами. — Я справляюсь.

Он грустно улыбнулся.

Но фигурки на столе привлекли мой взгляд. Каменная карта была выполнена в рельефе: край суши всего на толщину ногтя поднимался над морем, но очертания были ясны. Я видела достаточно карт в Ивенфолде, чтобы узнать границы острова и водоворот, отделяющий Элегию Стормнуна от берегов Вердаска.

Большинство фигурок были вырезаны в виде пастухов с посохами. Они теснились у внутреннего берега Земель Зрения, на побережье озера Окторок.

Я моргнула и коснулась головы одного из пастухов.

— Что это? Все эти фигуры возле Унгер-Лифта.

Сет посмотрел на стол, будто забыл, что они вообще там есть.

— Финальные стадии войны, которая зрела годами. Той самой, которую я пытался остановить.

Два пастуха стояли в Драундхейвене, один — у Видариума. Целых шесть лежали у Унгер-Лифта. Четыре — на границе Земель Звука, напротив двух фигурок женщин с флейтой, стоящих на массивном каменном основании.

Это были Пятеро, поняла