Найди сердце королевы - Фэя Моран

– У вас недостаточно дел, раз вы находите время стоять здесь и тратить время на пустой трёп?

При звуке его громкого голоса несколько горничных синхронно вздрагивают.

– Мы… – начинает одна из них, но Гай её перебивает:

– Вам платят за работу по дому, а не за пускание сплетен. Если я снова замечу вас за бездельем, придётся нам с вами расстаться.

– Д‐да, мистер Харкнесс… – кивают несколько девушек. Они разворачиваются и покидают нас в спешке.

Во дворе теперь почти пусто, никого нет, кроме охраны у ворот и по всему периметру.

Я вмиг расслабляюсь.

– Ты теперь Харкнесс, – напоминает Гай. – Ты можешь пугать их. Можешь даже угрожать. Не стесняйся делать это, если они чем-то тебя не устраивают.

– Но мне как-то не хочется угрожать людям, которые просто болтают за моей спиной.

– Вот в чём различие между Каталиной Норвуд и Каталиной Харкнесс, – усмехается он. – Но я люблю обеих.

Ему удаётся поднять мне настроение. Я кратко усмехаюсь.

За спиной вдруг слышится звук подъезжающей машины. Я отстраняюсь от Гая, будто от огня, оборачиваясь. Автомобиль паркуется возле колонн дома, и наружу вылезает Вистан.

– Рад, что мои дети наконец явились, – широко улыбается он. Водитель закрывает за ним дверь. – Где же это вы были всю ночь?

Меня отбрасывает в прошлое, к тому самому периоду моей жизни, когда контроль со стороны родителей был самым верным моим попутчиком. Но тогда меня контролировали самые близкие люди, а сейчас этим занимается мой враг. Так что послушно кивать я не собираюсь.

– Какая разница, где мы были? – спрашиваю я.

Вистан останавливается на полпути, заводит руки за спину и усмехается.

– Такая, прелестница, что я владею вами. Вашими мозгами, телами, вашими потрохами, каждой костью под вашей кожей. Я – ваш хозяин, ваш владелец, а вы тут живёте только для того, чтобы пресмыкаться передо мной, ясно?

Моё лицо обдаёт жаром. Я ужасно злюсь.

Гай перехватывает мою руку и несильно сжимает запястье, как бы прося меня не совершать глупостей. А мне каждый раз больно видеть, как ему приходится безмолвно подчиняться отцу. Думаю, в этом есть смысл: нет желания снова быть униженным, а ещё нет стремления убивать Вистана, ведь в таком случае «трон» перейдёт к Гаю. То, чего он больше всего не хочет, как он сам мне признался.

Я послушно выдыхаю, будто расслабляясь. Хотя расслабляется только моё лицо, внутри всё по-прежнему полыхает от гнева.

– Не слышу, – улыбается Вистан. – Всё ясно?

– Да, – сделав над собой усилие, выдаю я. – Ясно…

– Вот и умница! Здорово, когда находишь общий язык с родственниками! – Он направляется к дому, но останавливается у первой ступеньки, оборачивается назад и обращается к сыну: – Внизу тебя ждут два должника. Общая сумма долга, который они не вернули: сто пятьдесят тысяч. Так что ты с ними построже. Чтобы к тому времени, когда я спущусь, они ползали на коленях и молили о скорейшей смерти вместо пыток, которые ты учинишь.

И всё. Бросив эти слова так буднично, словно это была просьба сходить в магазин, Вистан просто разворачивается, поднимается по ступенькам и входит в дом. Личная охрана следует за ним.

– Я пойду, Каталина. – Гай опускает голову, смиряясь с тем, что должен сделать прямо сейчас. – Можем пообедать вместе чуть позже. Если хочешь, поедем в ресторан снова.

– Я спасу тебя, – говорю я.

Он в изумлении поднимает глаза.

– Что?

– Прекращу эту пытку, – поясняю я. – Обязательно придумаю способ спасти тебя от отца. Обещаю. Тебе не придётся больше страдать… Ты спас мне жизнь, позволь мне наконец отплатить тебе тем же.

Гай берёт мою руку в свою ладонь и смотрит на неё так, будто не верит в её существование. Потом переводит взгляд на моё лицо, и его взгляд не меняется. Вспоминая, что делали эти его руки только вчера ночью, я чувствую, как щёки накрывает румянец.

– Ты уже спасла, – шепчет он, притянув меня к себе за талию.

Его высокий рост позволяет мне чувствовать себя рядом с ним маленькой, нежной и хрупкой. И когда дело касается других людей, я ненавижу себя таковой ощущать, но рядом с ним всё вообще меняется. Словно я сама становлюсь кем-то другим.

Спустя полчаса я наблюдаю за тем, как в дом Харкнессов привозят нескольких девушек. Вид у них измученный и напуганный. Их привозит Зайд вместе с несколькими мужчинами. И это сразу даёт мне некую подсказку: эти девушки – будущий товар.

Когда несколько мужчин с чёрными картами в карманах грубо хватают их за локти и ведут к дому, чтобы, как я поняла из беседы, представить «товар» лично боссу, я прошмыгиваю к Зайду, закрывающему задние двери фургона.

– Что это за девушки? – спрашиваю я его.

– Секс-рабыни.

– И им нельзя никак помочь?

Он поднимает на меня свои тёмные карие глаза, в которых мелькает нечто вроде сожаления. Удивительно видеть сожаление в глазах Зайда, потому что порой кажется, его ничто не волнует, а в особенности человеческие жизни.

– Нет, – отвечает он. – Нельзя никак помочь.

Я не могу представить себе, каково пасть жертвой сексуального рабства, каково быть в числе тех, кого отправят в бордель против воли.

Хватаю Зайда за руку, а он в ответ удивлённо приподнимает чёрные брови.

– А если я попрошу что-нибудь придумать?

– Да хоть на коленях будешь передо мной ползать, я ничем не могу помочь. Распоряжение Вистана.

– Ты уже пошёл против правил и помог Гаю спасти меня однажды, – напоминаю я таким тоном, будто он не знал этого до сегодняшнего дня. – Что мешает тебе снова повторить нечто подобное?

– Желание жить и… Я тогда исполнял повеления Гая – своего друга, а ты…

– Так что же, значит, ты не считаешь меня своей подругой?

– Ты просто жена моего друга, в первую очередь. Так что сорян, Лина, не прокатит. Нейта ты бы смогла уговорить своими чудными глазками, но не меня.

Я убираю руку и зло кошусь на него. Зайд уже собирается залезть обратно в чёрный фургон, однако я решаюсь использовать последнюю возможность его остановить:

– Скажи, ты веришь в Бога?

Он удивляется этому вопросу. Наверняка это было самым последним, что он ожидал услышать. Зайд прикрывает дверцу фургона и опирается о неё спиной.

– Допустим, да, – отвечает он.

– Прямо веришь или всё же моментами сомневаешься?

– Я верю.

На самом деле меня удивляет этот факт. Потому что такие «плохие парни», как Зайд, обычно агностики.

– Гай говорил, что ты не будешь крёстным ребёнка Лэнса и Софи, потому что ты мусульманин, – говорю я. – Это правда?

– Я ведь