Прикоснуться к дракону - Наоми Лукас

Он продолжает держать меня, делая еще хуже — возможно, не для него — и наши тела продолжают сталкиваться. Он огромен, на целую голову выше меня, и, хотя ничто, кроме приглушенного красного света, не направляет нас, я все еще чувствую тень его тела на себе. И что еще хуже, его член все еще тверд, и он бьет меня по спине и боку снова и снова.

Я начинаю думать, что он делает это нарочно.

Я бы все отдала, чтобы вернуть свой плот прямо сейчас. Я отмахиваюсь от светлячка перед собой.

Он спотыкается на неровной земле, и его проклятия наполняют мои уши. Мне едва удается удержаться на ногах, когда он колеблется и выпрямляется.

— Хилые, слабые ноги, без доспехов. Как выжил ваш нелепый вид?

Его вопрос обжигает меня.

— Мы выжили, потому что не бродили ночью по опасным джунглям! — рявкаю я.

Его ногти впиваются в мою плоть.

— Ты должна была подумать об этом, прежде чем прикасаться ко мне! Где твоя территория, негодяйка? Должно быть, она уже где-то рядом.

Шипя, он шлепает рукой по бедру.

— Эти проклятые жуки. Если бы они знали, во что вгрызаются, то держались бы подальше. Я уничтожу вас всех!

Он отпускает меня и, как сумасшедший, хлопает себя по коже. Разинув рот, я следую за его очертаниями, извиваясь, желая увидеть его лицо.

— Жуки меня не кусают, — говорю я.

Взревев, он поворачивается ко мне, снова проводя рукой перед лицом.

— Твоя плоть слишком слаба, — выпаливает он. — Тебе повезло, что у них есть богатая, древняя драконья плоть на обед, иначе бы они охотились за тобой. Должен ли я пожертвовать всем ради бессильного человека!

— Бессильного?

Я раздраженно хмурю брови.

— Если моя плоть так слаба, почему одно прикосновение моей руки так сильно действует на тебя?

Он снова хватает меня, прежде чем я успеваю среагировать, и дергает вперед. Его дыхание касается моего лица. Мой нос наполняется его диким цветочно-пряным ароматом. Его тепло разливается по мне, и я чувствую его целиком. Я даже вижу, как он хмурится в кромешной тьме. Мои ладони поднимаются, чтобы прижаться к его груди, когда его твердый член толкает меня в живот.

— Где твоя территория?

— День или два ходьбы отсюда, при свете. Сюда.

Я указываю за спину, используя звук реки рядом, чтобы ориентироваться.

Он сокращает дистанцию, и мы оказываемся вплотную друг к другу.

— День? День! Два?

Повернувшись в сторону, он бьет кулаком по дереву рядом с нами. Я вздрагиваю, когда звук пульсирует в воздухе.

Мы оба останавливаемся, прислушиваясь, как оседают листья, в такт воя драконицы. Я понимаю, что не слышала его уже несколько минут, и это заставляет меня нервничать.

— Почему она молчит? — спрашиваю я через мгновение.

— Она либо гнездится на ночь, либо выслеживает добычу.

Мой желудок сжимается.

— Нас?

Я почти слышу его ехидную улыбку.

— Это тебя пугает?

— Да.

— Хорошо, — ухмыляется он. — Если бы у тебя был этот страх раньше, мы бы не оказались в такой ситуации.

Он швыряет меня и толкает вперед.

— Иди.

Я едва удерживаюсь на ногах.

— Я и раньше боялась. Я не знала, что под моим плотом дракон!

Еще один толчок.

— Я в это не верю.

Я молчу, что искала кого-то из его рода, чтобы прикоснуться… но не обязательно именно его. Может быть, такого, как золотисто-коричневый спящий дракон, о котором мне рассказывала Аида. В тот момент, когда я коснулась его, я потянулась к дереву.

Некоторое время мы идем дальше, держа реку слева от нас. Мы ведь не заблудимся, если пойдем по ней, верно? В конце концов она приведет к заливу и пляжам, которые я так хорошо знаю. Что ставит другой вопрос: что будет делать мое племя, если я приведу этого человека-дракона в их среду? Ничего подобного никогда раньше не случалось, и иерархии и обязанности обсуждаются в мельчайших подробностях — и новый мужчина, присоединившийся к нам, так сильно отличающийся от них, неизвестен.

Примут ли они его?

Примут ли они меня? Если мужчина держится за меня так, будто я в любой момент убегу от него, то я чувствовала себя так же, как чувствовала себя внутри от его близости, и, если в эту связь действительно можно было поверить… что мы связаны друг с другом. «Если мое племя будет избегать его, они будут избегать меня».

Если только эта связь не исчезнет? «Он говорит, что это необратимо. Но о скольких человеческих и драконьих узах он слышал или встречал?» Тяжелая печаль омрачает мое сердце. Я не хочу, чтобы эта связь исчезла, так эгоистично. Мой разум продолжает тянуться к его руке на моей плоти и утешению, которое она дает, хотя должна делать прямо противоположное.

Но могла ли я оставить свое племя ради этого, ради этого чувства? Могу ли я провести всю свою жизнь с существом, которое ненавидит меня?

Моя нога цепляется за корень, и я падаю вперед. Мужчина ловит меня и прижимает к своей груди. Я напрягаюсь, он напрягается. Его член двигается против меня, и беззвучный вздох вырывается из моего горла. Я даже не знаю его имени. У него есть имя?

Потом у меня урчит в животе, а лоб морщится от унижения.

— День, при свете? Может быть, два.

Его голос такой глубокий, такой низкий, что мне требуется мгновение, чтобы понять, что он вообще что-то сказал. Не говоря уже о том, что он имеет в виду.

— До моей территории?

Я облизываю губы.

— Да.

— Мы остановимся здесь и продолжим завтра, — бормочет он.

Я жду, что он меня отпустит, но он не отпускает. Мы стоим рядом, мой зад прижимается к его переду. Его хватка на моей руке ослабевает, но его ногти задерживаются, проводя маленькие ласки взад и вперед по моему бицепсу. Его член вонзается мне в спину.

Если бы он был отдан мне, мы бы провели нашу первую ночь вместе. И на следующую ночь, и на следующую. Пока я не отяжелела от его ребенка.

У меня пересыхает во рту.

Образы наших тел, сливающихся вместе, расцветают в моем сознании — он входит в меня, а я принимаю его — поцелуи, облизывания и поглаживания. Я хорошо разбираюсь в сексе, будучи самой молодой женщиной в своем племени, единственным спасением Скалистой местности от