Пышка для миллиардера - Мила Младова

Матвей в ответ на мою тираду загадочно ухмыляется.

— Ты считаешь меня красивым?

Я закатываю глаза.

— Все женщины в мире так считают.

Матвей ведет себя так, будто понятия не имеет, насколько привлекателен, и мне было трудно в такое поверить. Уровень фантастики примерно такой же, как в ситуации, где он целый год каждую неделю звонил мне рассказать об опасностях искусственного оплодотворения, на деле желая затащить в постель.

Конечно, Матвей говорил мне, что я красивая и привлекаю его. Возможно, только сейчас до меня начинает доходить, что он имел в виду.

Все это время я игнорировала очевидные факты и не желала смотреть правде в глаза.

Я отбросила в сторону все поступки и слова Матвея, которые могли бы заставить меня поверить, что Матвей просто хочет... быть со мной.

Все из-за моей неуверенности.

Все потому, что я не могу даже представить себе, что Матвей находит меня привлекательной... в любом смысле. Все потому, что он кажется недосягаемым мужчиной, хотя наша симпатия взаимна. Продолжая таращиться на него, я наконец осознаю абсолютную правду.

Матвей на самом деле хочет меня, и все доказательства этому на лицо.

— Почему ты просто не пригласил меня на свидание?

— Я не был уверен, что ты согласишься. Не хотел все испортить.

Видимо, Матвей просто-напросто не знает, что многие готовы убить за свидание с ним.

Мое сердце больно сжимается в груди, когда я смотрю на его растерянное лицо, ненавидя себя за то, что мои страхи ослепили меня.

Все происходящее начинает обретать смысл. Матвей — настоящий трудоголик. Вряд ли у него было много времени, чтобы искать себе красоток и водить их на свидания.

В итоге, что мы получаем: мы просто два глупых дурачка…

И нам потребовался целый год, чтобы ходить друг вокруг друга кругами, собирая внутри опасения и разочарования, не подозревая о взаимном интересе.

— Ты ужинала? — с какой-то подозрительной надеждой спрашивает он.

Я качаю головой.

— Нет.

— Может, поедим? Я умираю с голоду.

— Конечно. Пойдем, — и мне требуется короткая пауза, прежде чем спросить: — Ты приглашаешь меня на свидание? Я бы хотела уточнить, что именно мы делаем.

Стоит убедиться, что мы на одной волне.

— Мне все равно, я просто хочу быть с тобой, — уточняет Матвей. — А ты хочешь, чтобы это было свиданием?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Думаю, хочу, но сначала мне нужно… во всем разобраться. Для себя. С собой.

— Значит пусть это будет просто ужин. Пока мне все равно, лишь бы ты пошла со мной.

Матвей протягивает руку и от его прикосновений по моему телу проходит сладкая дрожь.

Внезапно, один из самых привлекательных холостяков во всем мире, кажется мне не таким уж и неприступным и недостижимым.

Глава 8 (Финал)

ЛАНА

— У тебя здесь так красиво, — говорю я Матвею, оглядывая его квартиру.

— Я редко бываю тут. Можно сказать, что здесь я только сплю.

— Правда? Думаю, я бы с удовольствием проводила здесь каждую свободную минуту на твоем месте.

Здесь на самом деле просто идеально. Почти центр, недалеко от всех важных точек города, но достаточно высоко, чтобы не окунаться в суету улиц.

— Я бы хотел жить в загородном доме, но слишком много работаю, чтобы жить далеко от офиса, — пожимает плечами Матвей.

Я улыбаюсь. В последнее время я начала лучше понимать Матвея, хотя наше сближение идет не самыми быстрыми темпами.

Не то что бы он теперь открытая книга, но с ним явно стало легче разговаривать.

И мое сердце сладко сжимается от желания узнать его по-настоящему.

Правда, он до сих пор ведет себе, как властелин мира, но с этим можно смириться. В каком-то смысле мне его властность даже нравится…

В конце концов, он не мой начальник, и я могу позволить себе его одергивать.

— Я бы хотела жить в центре… но бюджет пока не позволяет.

— Расскажешь мне о своем детстве? — внезапно спрашивает Матвей.

— Приятных детских воспоминаний у меня нет. Я не жила, скорее выживала. Больше мне сказать нечего. Хотела бы я иметь хорошую и любящую приемную семью, но такого чуда, к сожалению, не случилось.

— И ты решила стать моделью, что выбраться из этого всего?

— Да, нужно было что-то делать. А тогда все девчонки мечтали стать моделями или актрисами. В то время мало кто понимал, какая за всем этим кроется грязь.

— В каком смысле?

Я на мгновение замираю, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.

— Ну я имею в виду все эти издевательства дизайнеров и агентств. Модель для них не человек, а вещь. Нас поливают последними словами, заставляют худеть до состояния скелета, многие не выдерживают этой гонки и подсаживаются на разные вещества… А с моей склонностью к полноте, мне было в разы тяжелее.

— Ты прекрасна такой, какая ты есть сейчас, — тихо, но уверенно заявляет Матвей.

Я фыркаю.

— Скажи это всем людям в соцсетях, которые называют меня жирной. Я научилась не обращать на это внимания, потому что проповедую здоровый образ жизни и красоту при любом размере, а еще искренне верю в то, чему учу. Но у меня полно критиков, которые не хотят видеть меня в качестве модели нижнего белья. Видишь ли, у них кровь из глаз из-за того что, они видят в купальнике обычную женщину…

— Да пошли они. Я бы с удовольствием посмотрел на твои фотки, — ворчит Матвей.

В его голосе звучит такое искреннее желание посмотреть на мои полуобнаженные снимки, что мне приходится сдержать хитрую улыбку.

— У меня недавно была фотосессия в купальнике. А в следующем месяце будет съемка для бренда нижнего белья. Я стараюсь не позволять всяким хейтерам из интернета влиять на себя. Думаю, женщинам важно видеть одежду, которую они хотят купить, на фигуре обычной женщины, а не идеальной.

— Если честно, я видел твою съемку в купальнике, — признается Матвей.

— Видел? — спрашиваю я, удивленная. — Как?

— Ну, нашел. Специально искал. Ты невероятно сексуальная.

Я смущенно смеюсь, но Матвей даже не улыбается.

— Думаю, ты единственный мужчина, который так думает.

— В купальнике ты выглядишь очень горячо, Лана.

По моему лицу начинаю расползаться уродливые красные пятна от такого комплимента.

Все мои парни обычно намекали или прямым текстом говорили, что мне надо похудеть. Я так привыкла к этому, что просто не могу спокойно реагировать на слова Матвея. Возможно, мне не совсем привычно такое к себе отношение, но это