Измена. Простить или забыть - Даша Елизарова

Пока что нам нужно остановить кровотечение полностью. Насколько я знаю, объем выделений сократился.

— Да, — облизываю сухие губы, — кажется. Я боюсь вставать.

— Понимаю. Пока что лучше сохранять покой, но вставать, например в туалет, можно.

Устало выдыхаю. Сегодня снова было слишком много эмоций, мне надо держаться от этой семейки подальше, чтобы родить здорового ребенка.

— Доктор, так что это было?

— Я склоняюсь к кровотечению вследствие изменений в шейке матки, но это не окончательно. В любом случае сейчас вам необходимо соблюдать покой и, самое главное, не волноваться. Ребенок здоров, осталось разобраться с мамой, — ободряюще улыбается мне.

— Спасибо вам большое.

— отдыхайте. Сейчас придет медсестра, поможет вам переодеться и поставит капельницу.

— Хорошо, спасибо.

Врач уходит, а я поворачиваюсь на бок, кладу руку на пока еще плоский живот и улыбаюсь:

— Будь со мной, маленький. Не уходи. Я так жду тебя.

Голос все-таки срывается, я всхлипываю.

Потом приходит медсестра, помогает мне привести себя в порядок, ставит капельницу и уходит.

Палата рассчитана на три койки, но я пока что тут одна.

Честно пытаюсь поспать, правда, ничего не выходит. Круговорот мыслей просто убивает.

Перед глазами кадры, как Агата Всеславовна выкидывает меня на улицу, а потом меня увозят в скорой.

И конечно же, Артем и Диана. Меня преследует картина того, как он галантно помогает ей выбраться из машины, и они с видом победителей по жизни идут к банкетному залу, а я тем временем, обливаясь кровью, еду в больницу.

НУ и сука ты, жизнь.

Но ничего, я справлюсь со всем.

Рожу здорового мальчика или девочку, а ты, Артем, даже не узнаешь об этом!

12.

Катя

В больнице меня навещают мама и Геля.

Обе сидят у моей постели и смотрят таким взглядом, будто я тяжело больна.

Эти взгляды бесят, вот честно.

И без того волнительно, а они еще больше подкидывают дровишек в огонь.

В общей сложности я провожу в больнице неделю. Поначалу меня оставили на пару дней, но потом пришли плохие анализы крови, начали разбираться, держали под капельницами.

Кровотечение достаточно быстро остановилось, буквально уже на третий день прекратилось. Мой лечащий врач дает хорошие прогнозы, приободряет и вообще уговаривает мыслить позитивно и стараться не переживать попусту.

В больнице хорошо, я уверена во врачах, знаю, что если что-то случится, — мне оперативно помогут. Однако сегодня меня выписывают, и я возвращаюсь в обычный мир.

— Витя сильно ругался из-за того, что я потеряла фотографии? — спрашиваю у Гели, которая приехала мне помочь.

Подруга отмахивается:

— Лучше напомни, когда он в принципе не ругался?

— Гель, а ты не смогла найти ничего?

На следующий день после происшествия я попросила подругу поехать в банкетный зал и попробовать отыскать мой фотоаппарат.

Техника дорогая, ее не могли, во-первых, не заметить, а во-вторых, выкинуть. Скорее всего, кто-то преднамеренно забрал фотоаппарат.

— Нет, Катюх, — Ангелина траурно вздыхает. — Я поехала, меня провели к какому-то администратору, тот сказал, что ничего не знает о происшествии, никакой техники не находили и у них ничего нет. Я прессанула Владика, но тот вообще ни сном ни духом. Ничего не слышал, ничего не видел. Трахался, наверное, с какой-нибудь гостьей в туалете, —фыркает недовольно.

— Это было ожидаемо. Ну он-то хоть отдал снимки? Может, их хватит?

Ангелина начинает тихо смеяться

— Сними, конечно, тоже неловко вышло.

— Что такое?

Геля молчит.

— Ну что? Выкладывай.

Подруга вздыхает:

— Даже не знаю, рассказывать тебе или нет. Ну да ладно, — ее глаза тут же загораются.

— Владик отдал снимки Вите. Тот посмотрел их, а потом орал несколько дней, что уволит Владика.

— Почему?

— Да потому что с молодыми там три фотки!

Закрываю замок на сумке и выпрямляюсь.

— Почему же он сделал так мало?

Хочется увидеть эти фотографии. Доступ у меня есть, но делать я этого не буду.

Поклялась самой себе: я развяжу все узлы, и в моей жизни никто из этих двух семеек больше не появится.

Геля закусывает губу и придвигается ближе:

— Владик сказал, что молодые приехали на торжество поздно. оба нервные, тихо ругались. Постояли на сцене пять минут, слушая поздравления родителей, а потом уехали.

Ты вообще видела их в тот вечер?

Пересказываю, как видела их из окна скорой.

— Значит, они приехали, засветились на мероприятии и уехали. Наверное, спешили обратно в постель — или не все так радужно в их королевстве.

— я не хочу даже думать об этом, Гель. Я отреклась от Артема и его семьи. Не хочу

ничего знать о нем. Не хочу анализировать, что там и как.

— Понимаю тебя, — вздыхает. — В любом случае все это странно. Видимо, от скуки Владик снимал и гостей. Фото, кстати, вышли неплохие, так что Витя относительно быстро успокоился, особенно когда узнал, что заказчик доволен.

— Кстати, кто там заказчик? Витя же не стал бы меня отправлять на заказ, заранее зная, что это помолвка моего бывшего мужа?

— Нет, Катюх, он не знал ни черта. Мне кажется, он винит во всем себя. Непонятно, что там произошло, но сам факт того, что тебе прямо туда скорую вызывали, о многом говорит.

— Значит, он ни при чем, — вслух подтверждаю свои мысли.

— Да. Договор заключало агентство-организатор, о заказчиках информации не дали, просто указали степень важности.

— Фотоаппарат жалко. Новый совсем.

Артем подарил мне его четыре месяца назад. Он был дорог мне не только как техника, которая стоит безумных денег, но скорее как подарок некогда близкого человека.

— что думаешь делать с фотоаппаратом?

Мы все работаем со своей техникой. Фотоаппарат для нас — как продолжение руки.

Каждый фотограф настраивает его так как нужно, бережет и постоянно следит за состоянием аппаратуры. У Вити есть кое-какая техника в офисе, но она в разы уступает моему фотоаппарату.

На первое время, конечно, можно ее использовать, но это будет просто издевательство.

— Придется покупать, Гель, — вздыхаю.

— Несколько сотен лишних есть?

— Возьму из денег на ребенка. А что предлагаешь делать?

— Можно взять фотоаппарат попроще разбитого, у тебя все равно золотые руки, ты