Соблазнение в академии - Ти Шарэль

На изменение пятиминутного отрывка ушло больше часа. Потом я сделала небольшой перерыв и приступила ко второму.

Домой вернулась затемно.

— Мария у себя, — сразу шепнула мне Любава. — Поела и ушла в спальню.

— Хорошо, — я благодарно улыбнулась девушке.

Сил уговаривать капризную девчонку у меня не было, поэтому я отправила Любаву отдыхать и тоже направилась в спальню.

17-е Златолиста

Утром Марийка вновь меня проигнорировала. Позавтракала рано, еще до прихода Любавы, оставив на столе крошки и грязную посуду. Когда я спустилась в гостиную, служанка убирала со стола, а сестра уже стояла в дверях. Посмотрела на меня, но ничего не сказала. Ушла молча, бережно прикрыв за собой дверь.

— Ну хоть поела, — я развела руками, словно оправдываясь перед Любавой.

— Да не переживайте так, барыня, — Любава посмотрела на меня едва ли не с жалостью. — Молодая ещё, перебесится.

— Угу, — вздохнула я, присаживаясь к столу. — Скорее бы.

В классе артефакторики из двух моих подруг была только Еся.

— А где Вера? — удивилась я.

Девушки жили вместе, учились на одном факультете и почти не расставались, так что даже странно было видеть их по отдельности.

— Собиралась поговорить с Машей, — ответила подруга, раскладывая перед собой инструменты. Рабочее место Веры она уже подготовила.

Я тоже не стала медлить. Вытащила шкатулку, достала из нее заготовки артефакта, несколько отверток, нож, шило и иглы. Наставник Греков подбирал для создания такие предметы, которые могли бы пригодиться в реальной жизни. В прошлом году мы делали светильник и указатель направления, а сейчас создавали будильник.

Большинство деталей, особенно мелкие и сложные, уже были подготовлены для нас заранее, наша задача заключалась в том, чтобы собрать их вместе и напитать энергией.

Вера зашла в класс перед самым занятием. Наставник пропустил ее перед собой и сразу направился к кафедре, а подруга упала на сиденье рядом с Есей.

— Поговорила? — шепотом спросила я, перегнувшись через Есению.

— Потом расскажу, — также тихо ответила она.

— Доброго вам утра, судари и сударыни, — начал урок Греков. — Сегодня мы приступим к созданию циферблата. Достаньте заготовку.

Пока мы копались в деталях, наставник начертил на доске большой круг.

— Вы можете создать хронометр, который будет отсчитывать только секунды или минуты. Это важно, например, зельеварам для того, чтобы не переборщить с кипячением или насыщением энергией.

По внутреннему краю круга появились полосочки делений, но никто не торопился их перерисовывать, все слушали наставника.

— Также вы можете создать именно будильник, который будет работать как обычные часы, но отзываться только на нужное вам время.

Наставник стер деления и написал несколько слов в разных частях круга: "подъем", "первое занятие", "обед", "третье занятие", "отдых", "сон".

— Названия условны, у каждого из вас есть свои важные дела, которые не хотелось бы пропустить.

Наша небольшая группа завозилась, тихо перешёптываясь.

— Давай ты сделаешь секундомер, а я будильник? — предложила Есения Вере.

Греков дал нам время пофантазировать, потом снова все стер.

— А ещё вы можете создать циферблат, отсчитывающий дни, месяцы или даже года.

На доске появились названия отдельных дней, для меня большинство из них было совершенно бессмысленно, но, наверное, важно для наставника. Я понимала только несколько. Первое Листопада — начало занятий, четвертое Студеня — день рождения наставника, пятнадцатое Снегогона — праздник Солнцеворота, шестнадцатое Капеля — весенний карнавал.

— Такой артефакт всегда напомнит вам о важных датах, но… — тут наставник стер все надписи и, повернувшись к нам, с улыбкой сказал, — этот проект вы можете делать факультативно. Для нашей работы такие большие отрезки времени не подойдут, мы просто не успеем его настроить. Наш предел — седьмица.

Я решила сделать будильник на пять минут — ровно такой отрезок можно было записать на один хранитель. И для меня, и для актеров будет удобно иметь перед глазами напоминание об оставшемся времени.

После артефакторики поговорить с Верой не получилось. Они с Есенией торопились на зельеварение, а у меня по расписанию стояло сценическое мастерство.

На прошлой седьмице на занятии было только пятеро иллюзионистов с двух старших годов, но сегодня я познакомилась с новенькими. Их тоже было только двое — улыбчивый, но молчаливый Георгий и нервный, непоседливый Родион.

— Начнем с дыхания, — наставница Маркова улыбнулась всем с такой теплотой, словно видела перед собой любимых внуков. — Медленный вдох, задержка, выдох. Расправьте лёгкие, наполните мозг кислородом, а слова силой и уверенностью.

Я видела, как Гоша и Родион недоуменно переглядываются, но старательно повторяют за наставницей. Остальные выполняли упражнение безропотно, привычно и даже с удовольствием.

— Теперь разминка для языка, — объявила Маркова. — Я подготовила для вас несколько новых скороговорок.

Тихон сдавленно хмыкнул, Даша качнула головой, Миша склонил голову, пряча улыбку. Фантазия у наставницы была богатая, но…

— Схрон у дракона, Мирон у схрона. Броня на Мироне, Мирон в драконе, — радостно протороторила наставница.

Всегда серьезный Леша закатил глаза, Тихон улыбался во весь рот. Новенькие снова переглянулись.

— И вторая. Вор украл мой артефакт — это факт. Скоро ждал его удар, древний дар врага подрал, — со счастливой улыбкой выдала новый "шедевр" наставница.

Мы с Дашей слаженно вздохнули. Ближайшие месяцы нам предстоит повторить эту белиберду сотни раз. И первые десятки раз — сегодня.

— А теперь создание образа, — сказала Маркова, закончив пытать нас скороговорками. — Начнём с привычной тренировки. Задумывайте образ известного всем наставника. Продумайте осанку, походку, движения. Как он говорит, как держит голову, где делает паузы. А остальное постараются угадать, чей образ вы выбрали.

Я неоднозначно относилась к предмету наставницы Марковой. С одной стороны, любой иллюзионист должен знать принципы актерской работы изнутри, а с другой — никто из нас не собирался быть актером.

Когда я попала на первое занятие сценического мастерства в прошлом году, я была точно в таком же недоумении, как и Гоша с Родионом. Думала, что буду слушать теорию, а вышло, что меня саму заставили играть.

— Здесь нет никакой теории, — рассмеялась пожилая наставница, когда я всё-таки решилась спросить ее. — Вы должны это почувствовать и прочувствовать. Только так.

Но каждый раз выходя на сцену, чтобы отыграть выбранное наставницей задание, я первые секунды чувствовала себя глупо и неуютно. Потом это проходило, я увлекалась, появлялся необъяснимый