Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации - Мария Сергеевна Коваленко

– Хотя если всех, то, может, и до нас очередь дойдет, – помощница сама озвучивает загадочную мысль.

– Кхм... – давлюсь чаем.

– А что?! Ты у нас, конечно, не модель. Слишком тощая. Но молодая! А я... – она горделиво оттягивает край платья и с интересом смотрит в свое декольте. – А у меня прелести и опыт.

– Опыт заметен, – булькаю я и, пока Валентина не обратила внимания на мои красные щеки, утыкаюсь в документы.

***

Следующая половина дня проходит тихо и спокойно. Я делаю свою работу. Валентина оптом носит мне документы из бухгалтерии и пьет кофе. Как насосная станция. За двоих.

Все вроде бы замечательно. Идеальная обстановка для ударного труда. Но ровно в два часа желудок громким урчанием сообщает, что работой сыт не будешь.

Вспомнив о кафе с вкусными сандвичами, я оставляю помощницу наедине с ее контейнером ароматной домашней еды и первый раз за день решаюсь выйти из кабинета.

В планах нет ничего кроме легкого салата с курицей и чашечки капучино. На радостях умудряюсь выбросить из головы Валентину с ее теорией про бабника.

«Я сейчас просто поем, и можно будет работать дальше», – убеждаю себя, открывая стеклянную дверь кафе. И внезапно замираю у порога.

Впереди за центральным столиком, как по заказу, Гордей...

Веселый и довольный. В белой футболке, подчеркивающей широкие плечи и мощный торс. С влажными, как после душа, волосами. А напротив – женщина. Молодая, красивая, со счастливой улыбкой и помадой такого же цвета, как отпечаток на щеке Гордея.

– Черт... – шиплю, как маленькая змейка. – Проклятие...

В мыслях проносятся все байки Валентины. И про моряка, и про ум, и про очередь, которая когда-нибудь обязательно дойдет до меня и до помощницы.

На душе становится паршиво. И забыв про голод, я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

От обиды делаю это резко.

Слишком резко.

И тут же со всего маху врезаюсь лбом в прозрачную дверь. Звонко, словно кулаком по аквариуму.

Перед глазами темнеет. Ноги подламываются. А в ушах раздается громкий женский «Ох!» и голос Гордея:

– Настя?!

Пытаясь сохранить достоинство, я не оборачиваюсь. Прижав ко лбу холодную ладонь, толкаю проклятую дверь. Однако сбежать так и не успеваю.

– Все в порядке? – Гордей берет меня за локоть и с тревогой заглядывает в глаза.

– Да, все замечательно, – насилую губы улыбкой.

– А не похоже, – он заставляет убрать ладонь. И как заботливый папочка дует на мой несчастный лоб.

– Это не поможет, – сиплю, косясь на красавицу за столиком.

– Да, – Гордей оборачивается вслед за моим взглядом. – Лучше лед приложить... Пока рог не вырос.

– Займись лучше своей девушкой, – завожусь я. – Мои рога не твоя проблема.

Дергаюсь в сторону двери и спустя мгновение взлетаю в воздух.

– Что ты творишь?! – взвизгиваю от неожиданности.

– Уношу пострадавшую с места происшествия, – сухо отвечает мой спаситель.

– Я не пострадавшая! Я… уважаемый специалист!

– Именно поэтому ты с размаху врезалась в дверь. Очень профессионально, кстати.

Он заталкивает меня в служебное помещение и закрывает за собой дверь.

– У тебя хобби такое? Позорить меня на весь автосалон? – Я испуганно оглядываю каморку.

Повсюду какой-то инвентарь: тележка уборщицы с полным набором химии. Горы туалетной бумаги. И три холодильника.

– Не совсем, – невозмутимо отвечает Гордей. – Мое хобби – закрываться с женщинами в этой шикарной берлоге. Правда, обычно мои барышни делают вид, что не против.

– Тогда спешу сообщить, что ты перепутал! Твоя барышня осталась там! – указываю рукой на дверь.

– Это был мой рекламный агент. Кстати, лучший в городе! Могу познакомить.

Гордей распахивает холодильник. Несколько мгновений что-то ищет, а затем достает замороженный горошек.

– А помада на щеке – это такая рекламная идея? Даже не представляю, как ты будешь ее проводить по документам.

Я героически терплю ледянее прикосновение ко лбу, но внутри горю и булькаю от злости.

– Охренеть! – Гордей на секунду убирает пакет с горошком. – Да ты ревнуешь! – чеканит этот гений.

– Ты в своем уме? Мне все равно, с кем ты там...

– Правда? – наклоняется ближе, почти касаясь губами моего уха. – Давай проверим.

– Что еще проверять? – сжимаю губы, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Если тебе действительно всё равно, то спокойно выдержишь один простой тест. Маленький. Ничего сложного.

– Гордей...

– Ну, или можешь сознаться, что ревнуешь, – коварно улыбается он.

– Я тебя не ревновала.

Дыхание сбивается. На лбу пачка замороженного горошка, а мне так жарко, что хочется снять с себя что-нибудь.

– Я почти поверил. – Гордей тяжело сглатывает. – Почти.

Врезается своими губами в мои губы и тут же нагло ныряет языком в рот.

Глава 14. Скрытые дефекты

Гордей

У меня встает, и это ни хрена не весело. Впереди вал работы и одна серьезная проблема с замом, а я не могу оторваться от сладкого рта одной ревнивой дамочки.

Целую так, словно год никого не трогал. Посасываю ее быстрый язычок. Разминаю упругую попку. Кайфую от запаха и чуть не вою от боли в паху.

За ширинкой просто пиздец!

Мне хуже, чем прошлым утром, когда эта спринтерша сбежала из кровати, оставив меня с каменным стояком и полными яйцами. Хуже, чем в пору горячей юности, когда от спермотоксикоза срывало крышу и стоп-кран.

Лобовое столкновение, блин! На полной скорости!

И ведь с виду никогда не догадаешься, что за фасадом скучной аудиторши такая вкусная конфетка!

Ни одного признака горячей девочки! Полный контроль всех жестов и слов. Ни вызывающего макияжа, ни блядских тонких шпилек, ни хотя бы сантиметра нежных сисечек в декольте.

Наоборот! Чопорная монашка с калькулятором вместо чёток!

Серая мышка с повадками монаршей особы.

Снегурочка, мать ее!

– Чокнуться можно, как хочу тебя, – шепчу я, оторвавшись от пухлых губ, и кидаю бесполезный пакет с горошком куда подальше.

– Ты уже чокнулся! – шипит эта стервочка, стреляя в меня убийственным взглядом. – Что себе позволяешь?! – рычит она и сама тянется к моим губам.

– Трахну! – хриплю в раскрытый рот. – Затрахаю так, что ходить не сможешь!

Раздвигаю ее ножки и вжимаюсь пахом в ластовицу кружевных трусов.