Сама дура виновата - Ашира Хаан

Но официанты всегда — всегда! — ставят жирный хаш передо мной, а мисочку с йогуртом и огурцами — перед ней. Приходится демонстративно меняться.

Но с десертом получается та же фигня — мне Элкин торт с кремом, ей мой ананас кубиками.

Причем после того, как Элке между хашем и тортом принесут еще бургер с двойной порцией картошки, а мне — ничего.

Кто ж поверит, что эта жирная тетенька ест в три раза меньше своей стройной подружки?

А с похмелья — раз в десять, нас с ней в цирке можно показывать.

Мой номер будет называться: «Кожа живого человека принимает оттенок болотной зелени».

Ее: «Черная дыра внутри хрупкой девушки поглощает любые материальные объекты».

— Потому что мы с тобой сейчас отработали очень бодренькую анаэробную нагрузку, Дарина, — Егор подхватил тот самый покинутый мной кусочек банана и поднес его к моим губам. — И лично я так хочу жрать, что жалею, что не заказал пару стейков вместо этого всего.

— Так это ты заказал! — Наконец дошло до меня. — И внести должны были в тот момент, когда затихнут женские крики? Какой-нибудь юноша в униформе стоял, прижавшись ухом к двери, чтобы не пропустить момент?

Егор, который в этот момент как раз отхлебывал шампанское из горлышка, гордо проигнорировав бокалы, аж поперхнулся и облил пеной свой безупречный торс.

Если я ужасно захотела его в этот момент облизать — это значит, я совсем развратная пропащая женщина, да? Или у меня временное помутнение?

— Дарина-а-а-а… С твоей фантазией, чувствую, мы сегодня не заскучаем, — сверкнул глазами объект моих непристойных желаний, протягивая мне бутылку.

Я не стала снобствовать и намекать, что бокалы стоят буквально у него за спиной буквально в паре метров.

Меня интересовало другое:

— Когда ты успел сделать заказ? Ты же не отходил от меня ни на минуту!

— Профессиональный секрет… — Егор потянул одеяло, стаскивая его с меня окончательно, и принялся скатывать мои чулки вниз. Его пальцы пощекотали меня под коленками, обвились вокруг лодыжек, накрыли пальчики на ногах.

— Профессиональный, значит? — я качнула бутылку и отпила глоток. Ворох радужных пузырьков мгновенно взвился и ударил в голову, стучась там о стенки моей пустой черепной коробки и лопаясь с радостным визгом. Пустой — это потому, что я не нашла ничего умнее, чем уточнить: — Значит это все целиком отрепетированный перфоманс? С мокрой футболки начиная? И работники просто заранее знают, что тебе понадобится, если ты возвращаешься с девушкой? И какая я у тебя тут по счету?

— Дарина-а-а-а… — Егор насупился и отбросил стянутые с меня чулки.

— Чего — Дарина? Хоть примерно, в какой я сотне?

Он покачал головой и сел на колени прямо между моих раздвинутых ног.

Я попыталась сомкнуть бедра, но он только рывком развел их обратно и ухмыльнулся:

— Ты у меня первая.

— Что-о-о-о-о?!

Я так резко села, что голова закружилась от выпитого шампанского.

— Но я гуманитарий, мог и обсчитаться… — ухмылка стала еще шире, а пальцы пробежались по внутренней стороне бедра и уверенно легли между ног. Большой нежно коснулся клитора и принялся его потирать.

Охххх…

Знакомая дрожь вернулась и разбежалась по телу, по коже расползлись горячие мурашки.

Обсчитался он, угу…

— Именно так себя девственники и ведут, — проворчала я, сама раздвигая шире колени, чтобы ему было удобнее.

— Откуда ты знаешь, как ведут себя девственники? — Егор склонил голову набок, откинул челку со лба, не прекращая делать те прекрасные вещи, которыми он занимался у меня между ног. — У тебя их много было?

— Нет, но… — начала я и тут поняла, что он опять! — Ты всегда уходишь от ответа! — обвиняюще тыкнула я в него пальцем. — Как в баре с Элкой, когда она спросила, чем ты занимаешься!

— Сейчас я занимаюсь тем, что делаю тебе хорошо, — горячим шепотом сообщил Егор, придвигаясь и накрывая меня своим телом.

— И вот опять! — шепнула я в его губы. — А мне, может, интересно.

— Что тебе интересно? Какая ты у меня по счету? Чем я занимаюсь? Сколько у тебя сегодня будет оргазмов?

— Мммм… — грести против течения, которое уносило меня горячими волнами в какое-то невозможно райское место, было чертовски сложно. — Чем ты занимаешься.

— Нет, серьезно?! — пальцы замерли, лишая меня десерта прямо за несколько секунд до подачи.

— Серьезно, — вздохнула я, привставая, оперевшись на локти. — От недостатка оргазмов еще никто не умер, а вот от любопытства — говорят, бывали случаи.

Егор провел ладонью у меня между ног, задев сладко занывший клитор.

— Удивительная ты девушка, Дарина. Трахаешься как нимфоманка с необитаемого острова, но легко меняешь секс на довольно скучную инфу. Но как хочешь!

Он нагнулся, подцепляя свои джинсы и вытаскивая из них телефон. Что-то открыл на экране и дал мне его в руки. А сам сел по-турецки — что выглядело забавно с его привставшим от нашей возни членом и придвинул к себе поближе блюдо с фруктами.

На телефоне был открыт аккаунт в каком-то приложении.

Кажется, это был… Тикток?

Я такими вещами не увлекалась, у меня даже в Инстаграме аккаунт был исключительно для того, чтобы сливать все мои сотни фото стрелки Васильевского острова и прекрасных зданий на берегах Фонтанки и Мойки.

В Тикток я заходила пару раз — просто посмотреть, что за модная зараза. Вообще не поняла прикола. Ролики по пятнадцать секунд, в которых танцуют, открывают рот под чужие песни, разыгрывают неловкие сценки, просто кривляются на камеру.

Я так не могу, я филолог, мне нужен смысл.

Егор казался мне достаточно неглупым парнем. Он реально занимается этой ерундой?

Я ткнула пальцем в первый попавшийся ролик на аккаунте.

Там он сначала просто покачивал головой под музыку, а потом вдруг оборачивался вокруг себя — и с него пропадала вся одежда, кроме обтягивающих боксеров, загорался красный свет, и он двусмысленно двигал бедрами, глядя в камеру.

Или нет, скорее — НЕ двусмысленно.

Потому что второй, приличный, смысл этого действия я так и не сумела придумать.

— Эмм… И это твое основное занятие? — я вернула ему телефон, но Егор покачал головой и впихнул мне его в ладонь обратно. — Это, конечно, прикольно, а работаешь ты где?

Тут я неловко вздрогнула, поняв, что почти процитировала процесс над Бродским, где судью интересовало, почему нельзя работать на заводе и писать стихи одновременно.

Поэт, мол, это понятно, а работаете вы где?

— Да, основное, — Егор придвинул к себе креманку и увлеченно поедал клубнику, макая ее во взбитые сливки и краем глаза поглядывая на экран. — Это и есть работа.

Я только