Сама дура виновата - Ашира Хаан

— В смысле? — не поняла Элка. — Мы должны чем-то особенным заниматься?

— Дарина умные книги читает, — Егор кивнул на меня. — А ты, наверное, в театр-оперу ходишь? А он в Эрмитаж?

Вот так и навешиваются на людей комплексы. Андрюшу аж перекосило.

Элка тоже нахмурилась.

Я поняла, что пора их спасать!

— На самом деле, я не очень умные книги читаю, — покаялась я, старательно не глядя на Егора. — У меня даже диплом по любовным романам.

— Ого! Значит я все-таки тебя разочаровал, потому что не страстный герцог с огромным болтом, — вздохнул Егор.

— Нет, потому что ты не мистер Дарси в мокрой рубашке, — буркнула я.

— Это несложно исправить, — заявил он и медленно, глядя мне в глаза, вылил на себя весь бокал с пивом. Футболка намокла, прилипла к коже, и под ней обозначились четкие пластины грудных мышц и затвердевшие от холода маленькие соски. — Так лучше?

Элка ахнула вполголоса, я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло.

Плюс тысяча пунктов по шкале привлекательности — и Егор только что пробил ее верхнюю границу и улетел в открытый космос.

— А я вот так умею! — нарушил звенящее охренение забытый за ненадобностью Андрюша.

Он высунул язык и принялся демонстрировать двумя его кончиками что-то интересное.

Наверное.

Бедняжка — внимания на него обращали не больше, чем на пятилетнего ребенка, который пытается рассказывать стишок бухим родителям на вечеринке.

— Да-да, — отмахнулась Элка. — Очень клево.

Она даже не посмотрела.

— Так ты надолго еще в городе?.. — спросила она Егора, пожирая его глазами, как никогда не пожирала свой любимый десерт из кондитерской «Север».

— А что? — подозрительно спросил он.

— Хотела показать тебе тайную жизнь Питера… — мурлыкнула она, кладя ладонь на пледплечье Егора и подаваясь к нему всем телом.

— Что-то вроде экскурсии про тайны Петроградской стороны? — нахмурился Егор.

— Нет… — Элкины пальчики пробежались по его коже и добрались до края мокрой футболки. — Это Дарина у нас по экскурсиям. А я покажу тебе кое-что… поинтереснее.

Она коснулась кончиком языка верхней губы и медленно, соблазняюще улыбнулась.

Я залпом допила остаток коктейля.

— Третий, — сообщила я в пространство.

Никто не отреагировал.

Андрюша дулся в сторонке, Элка гипнотизировала Егора жарким взглядом, поглаживая его плечо кончиками пальцев, а тот не отводил от нее глаз.

Нет, мне совершенно не было обидно.

Я привыкла.

Элка — объективно красотка.

Мало какой мужик, если он свободен, не поведется на ее простые, но эффективные приемы.

Даже если бы она была обычной, она могла бы это все проделывать, а дальше — как повезет.

Или понравилась — или нет.

А я всегда помню, что я второй, а то и третий сорт.

Даже в хлам бухие мужики подкатывают ко мне в последнюю очередь, когда все остальные отказали. А могут даже и не подкатить. Буквально — ко всем остальным пристать, а ко мне нет.

Что ж теперь делать?

Раз уж я не хочу круглосуточно приседать со штангой или качать пресс вместо беготни по прекрасным питерским улицам, остается только принимать свою судьбу, как есть.

Если измерять привлекательность Егора в белковых коктейлях и количестве отжиманий, то он вовсе не такой уж красавчик. Тянет максимум на пару недель диеты.

А при моем весе пара недель диеты — это, как говорится, все равно, что получить скидку в пять долларов при покупке «мерседеса».

— Условие выполнено, — пояснила я, если кто забыл, что означает третий коктейль. — Я иду домой.

Музыка, игравшая в баре, на этот раз не стала мне ни на что намекать.

Вероятно, я тут больше нужна не была.

Моя миссия окончена: я поспособствовала встрече Элки и Егора, как в том анекдоте, передала соль — на этом все.

Я принялась выбираться из-за стола, как назло пыхтя и цепляясь подолом за края стульев.

И даже сшибла на пол салфетницу, но поднимать ее не полезла.

Пусть отдохнет.

— А я пойду покурю, — вдруг сказал Егор, отлипая от Элки и резко поднимаясь.

— Ты куришь? — хором изумились Элка с Андрюшей.

Причем в голосе последнего была не очень уместная радость.

Ну наконец-то хоть какие-то минусы нашел, да?

— Нет, — спокойно ответил Егор, подхватывая свой свитер и направляясь к выходу из бара.

Я неловко потопталась на месте, пожала плечами в ответ на выражение лица Элки и направилась вслед за ним.

Ничего не понимаю.

Совсем ничего.

Не понимаю в тот момент, когда рука с напряженными жилами придерживает дверь передо мной.

Не понимаю и тогда, когда жестокий ветер с Невы бросает в меня горсть холодных капель — и одновременно с ними моих губ касаются чьи-то горячие твердые губы.

А потом вдруг как понимаю!

— Хочу индивидуальную экскурсию от Дарины, — хрипло шепчет Егор, отрываясь от меня на мгновение и обнимая ладонями мое лицо. — Проведешь?

И он снова жадно набрасывается на мой рот, даже не дав ответить.

Разве есть варианты?

Глава седьмая, в которой у таксиста, лифтера и швейцара остаются горячие воспоминания

Целовалась я в жизни чуть чаще, чем занималась сексом.

И всякий раз поцелуи были про что-то свое.

Иногда — про то, как нам не о чем разговаривать друг с другом, поэтому давай делать то, что не требует слов.

Иногда — про неловкость первого свидания и настороженность практически незнакомых людей.

Иногда — про то, что так положено — целоваться девушке с мужчиной, раз уж они собираются что-то замутить.

Наверняка на психфаках всего мира не раз писали дипломы, кандидатские и докторские на тему невербальной коммуникации посредством поцелуев. Но все гениальные открытия в этой области остались в пыльных архивах, там же примерно, где и мои изыскания о роли варенья из крыжовника в личной жизни литературных героинь викторианской эпохи.

А жаль.

Я бы почитала.

Потому что внезапно вся вот эта невербальная коммуникация и ее сложный анализ вылетели из головы, выдутые холодным ветром.

С Егором целоваться было просто… вкусно.

Совершенно бездумно, бездуховно и бесстыдно.

У него были упругие губы, горячее дыхание и умелое нетерпение — и это все, что я могла бы сказать, потому что вместо размышлений — я целовалась.

Мне хотелось еще и еще — не отрываться от его рта, чуть-чуть привставать на цыпочки, держаться за твердые плечи под влажной футболкой.

И наслаждаться его вкусом.

Его руки, лежавшие у меня на талии, потихоньку сползали на бедра, а там было недалеко