Прачка. История попаданки - Юки

— И там я буду под надзором, — горько усмехнулась я, понимая, что он больше рне о моей безопасности переживает.

— Разумеется, — невозмутимо ответил мужчина.

Я утерла руки, глянув на него недобро.

— Неужели я до сих пор не заслужила твоего доверия?

Валморен задержал взгляд на мне.

— Ты слишком много знаешь. И мне все еще… неясны твои мотивы.

— Может, потому что я не книжка, которую можно прочитать, — парировала я.

Он не ответил. Только вздохнул, коротко, и отвернулся.

— Будь готова утром. Мы отправляемся с рассветом.

Он ушел, а я замерла, глядя в потемневшую воду умывальника. Лицо в ней было расплывчатое, чужое. И я сама толком не знала, кто я теперь.

Елена с Земли или Линн, прачка, которой посчастливилось заполучить магический дар. Порой мне казалось, что вся моя земная жизнь просто приснилась, и это было страшней всего.

А впереди бал, на котором, возможно, прольется кровь. И, возможно, все снова изменится.

* * *

Я собрала вещи за несколько минут, потому что нечего было собирать — пара смен белья, мешочек с монетами, заначка с мылом, старая тетрадь, в которую я записывала мысли и заметки, теплая шаль, подаренная Мирой, и та самая книга, которую я боялась открывать.

Девушки в бараке, завидев меня с вещами, тут же сбежались ко мне с расспросами.

— Куда это ты, Линн?

— Тебя что, переводят в другую прачечную?

— Или ты все-таки охомутала этого Валморена, а?

Анабель, самая бойкая, подвинулась ближе и прошептала:

— Признавайся. Ты с ним спишь?

Я чуть не уронила узел с бельем.

— С ума сошли?! Он… он… — слова кончились. Потому что «он» был действительно вне всех категорий.

Они засмеялись, добродушно, с озорством. Я знала: завидуют. Думают, что меня ждет хорошая жизнь — вкусней каша, теплее постель.

А я чувствовала, как в груди все сжимается, потому что знала — я еду в клетку, только золотую.

Глава 17

Кампус Академии возвышался на холме, над городом, будто наблюдая за ним сверху вниз. Светлая каменная кладка, высокие окна, башни с флюгерами. Внутри пахло маслом для оружия, влажным камнем и магией — резкой, как озон после грозы.

В академии Эшер преподавал боевую магию, и там же почти все время жил, хотя у него было имение и особняк в столице. Но ему так было удобнее. А вот мне жить в месте, полном магов, не хотелось от слова совсем, ведь теперь меня и мои способности могли раскрыть в любой момент. Радовало лишь то, что там же я смогу узнать о магии разума чуточку больше.

Эшер провел меня по пустому коридору, где нам повстречалась лишь пара слуг, да один седой преподаватель, проводивший нас удивленным взглядом.

Мы миновали двери с выгравированными символами факультетов, просторный вестибюль, светлый и сверкающий позолотой, библиотеку и длинную галерею, где висели портреты преподавателей. Все это казалось настоящей, ожившей сказкой, жаль не для меня.

Валморен остановился у одной из комнат в жилом крыле, открыл передо мной дверь и насмешливо заметил.

— Здесь ты будешь жить.

Я шагнула внутрь, с отстраненным любопытством разглядывая новое место обитания.

Комната была… вполне приличной. Постель с балдахином, стол у окна, камин с медной решеткой. Но соседняя дверь через коридор, которую он открыл следом, вела в его комнату.

Просто прекрасно, блин! Это что, он всегда теперь будет рядом?

— Отлично, — пробормотала я недовольно. — Теперь еще и охрана за дверью.

Эшер лишь пожал плечами.

— Можешь считать, что это... просто мера безопасности.

— Не боишься, что окончательно возненавижу тебя за это?

Он усмехнулся и прислонился к косяку.

— Ненависть тоже чувство. Приятно, что ты хоть что-то ко мне чувствуешь.

Я злобно фыркнула.

— Надеюсь, это испортит тебе аппетит.

Мужчина рассмеялся, и мне захотелось кинуть в него чем-то тяжелым.

Но вместо этого я выпрямилась и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не собираюсь жить здесь за твой счет. Не хочу быть твоей иждивенкой. Я умею стирать — и буду делать это здесь. Уверена, одежда магов пачкается так же, как у всех, если не больше. Пусть я и здесь буду тем, кем всегда была.

Эшер прищурился.

— Стиркой, значит? Это лучшее, что ты можешь предложить?

Я вскинула подбородок.

— Да. Потому что я в этом хороша. И это — честно.

Он тихо хмыкнул.

— А я думал, ты предложишь что-то более интересное…

Он вдруг осекся и между нами повисло молчание.

Я остолбенела, сразу же сообразив, о чем он. Да как он вообще… Вот же мерзавец!

Выражение лица Валморена изменилось, и он отвел взгляд.

— Прости. Это… — Он поджал губы. — Это была шутка. Глупая. Неудачная. Забудь.

Он уже шагнул к двери, когда я выкрикнула ему вслед со всей злостью:

— Никогда! Слышишь? Никогда этому не бывать! Даже если мы с тобой останемся одни в этом чертовом мире до скончания веков! И знаешь что?! Я тебя действительно ненавижу!

Он замер в проеме, но не обернулся. А потом просто ушел, не сказав ни слова.

Я села на край кровати, слушая тишину и пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Кажется, даже стены академии и ее магия — не так страшны, как то, что я чувствовала, когда он был рядом. Мужчина, способный вывести меня из себя всего одной фразой.

Глава 18

На следующее утро после переезда я явилась в прачечную академии. Это была не та влажная, закопченная комната, где кипяток булькал в ржавых чанах, и пахло сыростью и плесенью. Здесь было все почти стерильно: беленые стены, чистые до ослепления медные ведра, гладкие мраморные столешницы. Даже магически подогреваемые ванны — чтобы руки не мерзли.

Только атмосфера была колючей.

Когда я появилась, на меня уставились. Сначала с интересом — как обычно смотрят на новичка. Потом с отвращением и презрением, поняв, что я лишь простолюдинка. А когда кто-то прошептал, что я «та самая» из города, которую Эшер притащил за руку в Академию, — начались косые взгляды и перешептывания.

— О, прислали попрактиковаться в бытовой магии? — язвительно спросила блондинистая девушка в безупречном мундире ученицы третьего круга. — Или ты по особой части здесь?

— Я здесь, чтобы стирать, а не разговаривать, — спокойно ответила я, намыливая чью-то сорочку.

Руки дрожали, и я чувствовала себя так, будто попала в гнездо с шипящими змеями. Но старательно делала вид, что мне все равно.

— Наверное, рот — твой