Чистое сокровище - Сандра Мэй

Снег наконец-то прорвался сквозь тучи, и Кэти засмеялась от радости, плотнее закутываясь в пуховый шарф, подаренный Андреа. В этот момент прозвенел звонок в прихожей, и Кэти лениво крикнула:

– Входи, Мэйлань, у меня же открыто! Дверь открылась, потом прозвучали легкие шаги – и раздался голос, принадлежащий отнюдь не Мэйлань.

– Ты всегда держишь двери нараспашку? Кэти обернулась как ужаленная. Алессандро ди Каррара, красивый и невозмутимый, стоял на пороге маленькой гостиной, и снежинки таяли в его густых темных волосах. Черные глаза Алессандро были устремлены отнюдь не на пылающее личико Кэти, о нет! Он не отрываясь смотрел на ее живот, и Кэти почему-то очень захотелось спрятаться, набросить на голову старый клетчатый плед и сказать, как в детстве: «Я в домике»…

– Что тебе нужно?

Алессандро поднял глаза, окинул Кэти задумчивым взглядом. Она была хороша – лучше, чем летом. По всей видимости, Кэт из тех, кого беременность только красит… Мама называет таких «прирожденные мадонны».

Золотые локоны – волной по плечам. Похудела. Бьется на шее тоненькая голубая жилка.

Ореховые глаза сердито сверкают – котенок фырчит и не сдается, хотя напуган и смущен.

Ей идет даже бесформенный свитер мышиного цвета, даже драные легинсы и толстые вязаные носки, даже полное отсутствие косметики и явная усталость, читающаяся на лице. Она очень хороша, малышка Кэти, и, пожалуй, выбор сделан абсолютно правильно…

– Ты – мать моего ребенка. Я должен заботиться о нем… и о тебе.

Кэти замерла, изо всех сил стараясь скрыть ошеломление.

– Откуда… как ты узнал?

– Садись, тебе нехорошо стоять на сквозняке. Я запру дверь, с твоего позволения. И пройду.

– Минуточку!

– Нет-нет. Мы и так потеряли уйму времени, хватит. Иди ко мне.

Он просто шагнул вперед и прижал ее к себе – а она, несчастная слабовольная идиотка, даже не стала сопротивляться, просто прижалась щекой к широкой груди и закрыла глаза. Он снился ей все эти месяцы, снился каждую ночь, просто она не хотела себе в этом признаваться…

Кэти нашла в себе силы отстраниться.

– Как ты меня нашел и откуда узнал, что я беременна?

– Полагаю, ты могла бы и сама догадаться. Андреа – наша с тобой единственная общая знакомая.

– А где…

– На одном из тех лицемерных и показушных сборищ, которые ты так не любишь. Благотворительный бал в Ковент-Гарден. Я оказался в Лондоне по делам, так совпало…

Он ни за что не признался бы ей, что с конца августа метался словно раненый тигр, пытаясь негласно разыскать беглянку. Потом наступил недолгий период белой ярости – и Алессандро едва не проклял строптивую англичанку, поклявшись больше не искать ее, но период этот быстро прошел, а когда окончательно наплевавший на самолюбие Алессандро бросился к Чезаре и Андреа Биньони, выяснилось, что супруги уехали в Англию…

– Ах, совпало…

– Мы разговорились с Андреа, я спросил, как у тебя дела, а она сообщила, что ты пала жертвой собственной доверчивости и чар некоего смазливого итальяшки.

Убить, убить болтливую змею! Кэти мысленно пожелала подруге сломать каблук любимых туфель – и мрачно уставилась на Сандро.

– И ты… ничего ей не сказал?

– Ну я же не идиот. Сначала я решил удостовериться во всем сам. Честно говоря, наибольшим соблазном было не спрашивать у Андреа, где ты живешь…

– Как же ты узнал?

– Девочка, мы живем в эпоху всеобщей компьютеризации. Я порыскал в Сети и нашел Кэтрин Гроувз, недавно искавшую работу поспокойнее и обращавшуюся по страховке в клинику…

– Ты шпионил?!

– Опять начинается! Я тебя искал!

– Нашел – теперь всего доброго. Я жива, здорова, под мостом не ночую, ем нормально, гуляю – вот и ты гуляй отсюда.

– Кэт, это мой ребенок…

– Это МОЙ ребенок, ясно? До тебя мне нет дела, как и тебе до меня.

Алессандро с трудом сдерживал гнев. Он и без фокусов Кэти чувствовал себя отвратительнс самого ее отъезда из Италии. В самом деле, что-то такое эта златовласка сделала с его сердцем – Алессандро тщетно пытался ее забыть, завязывая роман за романом, обрывая их почти мгновенно… а потом, когда Андреа Биньони сказала про беременность…

– Кэти, почему ты мне ничего не сообщила? Считаешь меня монстром, способным убить собственного ребенка?

– Я понятия не имею, кем тебя считать, Алессандро. Я тебя не знаю, видишь ли. Отдалась я совершенно другому парню – его звали Сандро, и он работал на какую-то фирму, а летом подрабатывал в порту на Трезименском озере – хотя и это не точно.

– Неужели всего одной оплошностью я заслужил такое мнение о себе? И теперь должен расплачиваться всю жизнь?

– Оплошность – это опрокинуть бокал с вином на нарядное платье спутницы. Слишком громко назвать тещу старой ведьмой. Перепутать время и место свидания и прийти вместо пяти в семь, и не в парк, а на набережную. Это – оплошность, и из-за такой ерунды глупо разбегаться, я согласна. Но ты сделал нечто иное. Ты мне солгал – намеренно, расчетливо и спокойно.

– Наши отношения…

– А у нас есть отношения? Я не заметила.

– Я искал тебя… я места себе не находил – а ты спокойненько уехала, а узнав о беременности, даже не сообщила…

– Это после той истерики, которую ты устроил, узнав, что я – девица? Ищи дураков! Да ты же уверен, будто мир кишит алчными девками, мечтающими о твоей фамилии и кредитной карточке!

– Если бы ты знала, что я пережил…

– Браво! Давайте поговорим об этом, синьор ди Каррара. Это ведь вас два месяца подряд выворачивает по утрам наизнанку, у вас отекают ноги и болит голова, это вы живете в полном одиночестве, экономя каждый фунт, и это у вас нет никаких приличных перспектив, потому что именно вам предстоит стать матерью-одиночкой!

– Никогда!

– О, как вы правы! Никогда – потому что все это было про меня, а не про тебя. И убей меня Бог, если я жалуюсь. Я рада своей беременности, я жду этого ребенка, я люблю его и он будет моим и только моим! А для тебя это обуза, то самое досадное недоразумение, которого ты так перепугался в нашу первую – и последнюю – ночь!

– Замолчи!

– А то что? Ударишь меня?

– Ах ты…

Он сгреб ее в охапку, запрокинул на спинку дивана, навалился сверху и принялся целовать так яростно и жадно, что через мгновение Кэти почувствовала на губах вкус крови – его? Ее? Потом она испугалась за ребенка и уперлась Сандро в грудь руками, но он уже и сам опомнился, торопливо рухнул перед ней на колени, осторожно положил обе ладони на живот и испуганно пролепетал – иначе не скажешь:

– Я сделал тебе больно? Тебе или малышу? Вы в порядке?