Эхо нашего лета - Эвелин Грин

— Иди умываться, горе-маляр, — шепнул он, отстраняясь, но в его голосе звучала такая глубокая нежность, что у Лены подкосились ноги.

Стена отчуждения рухнула окончательно.

Глава 26: Искры раздражения

Смех оборвался слишком резко. Как только Марк убрал руку от ее лица, воздух в помещении мгновенно остыл. Осознание того, насколько близко они подошли к черте, которую оба поклялись не пересекать, ударило их обоих одновременно.

Лена отшатнулась, чуть не споткнувшись о пластиковый лоток с краской. Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели отнюдь не из-за строительной пыли. — Я... пойду умоюсь, — пробормотала она, пряча глаза, и буквально сбежала в подсобку.

Она включила ледяную воду в старой раковине и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть белые пятна и тот обжигающий жар, который оставили на ее коже пальцы Марка. Когда она подняла голову и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале, на нее смотрела испуганная женщина.

Что ты делаешь, Лена? — мысленно отругала она себя. — Тебе мало проблем? Ты хочешь снова привязаться к нему, чтобы потом, когда придется продать этот магазин и уехать, разорвать сердце обоим?

Она вытерла лицо жестким бумажным полотенцем и, нацепив свою самую равнодушную маску, вернулась в зал.

Марк стоял спиной к ней, ожесточенно закрашивая валиком то самое место на стене, к которому он ее прижимал несколько минут назад. Его движения были резкими, напряженными. — Нам придется наносить второй слой в этом углу, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, почти раздраженно. — Ты смазала текстуру, когда отбивалась.

Искры защитного раздражения мгновенно вспыхнули в груди Лены. Это он начал эту дурацкую игру с краской, а теперь обвиняет ее? — Если бы кое-кто не распускал руки, текстура была бы идеальной, — парировала она, поднимая свой валик.

Марк резко остановился, сжав черенок валика так, что побелели костяшки. Он медленно повернул голову. В его глазах больше не было смеха, только темная, тяжелая настороженность. — Я распускал руки? — тихо переспросил он. — Ты сама мазнула меня по лицу, москвичка. Не перекладывай ответственность.

— Я просто ответила на твою выходку! — Лена вздернула подбородок, чувствуя, как адреналин снова бьет в кровь. Это было проще. Злиться было гораздо проще и безопаснее, чем признавать ту сумасшедшую тягу, которая искрила между ними.

— Отлично. Значит, возвращаемся к работе и больше никаких "выходок", — процедил Марк. Он отвернулся к стене. — Крась свою половину. Молча.

Лена сжала зубы, с силой окуная валик в краску. Искры раздражения, вспыхнувшие между ними, были всего лишь неуклюжей попыткой защититься от чувств, с которыми ни один из них не был готов справляться.

Глава 27: Тишина, которая давит

Остаток дня и весь следующий они провели в тишине. Но это больше не была та ледяная, враждебная тишина первых дней, когда каждый звук казался ударом хлыста.

Эта тишина была густой. Тяжелой. Наполненной невысказанными словами и подавленными желаниями. Она давила на грудную клетку, мешая дышать полной грудью.

Они работали в разных концах зала, но Лена постоянно, маниакально чувствовала его присутствие. Это было похоже на физическое осязание. Она не смотрела на него, но точно знала, когда он поднимал тяжелую балку, как напрягались при этом мышцы на его спине под тонкой серой футболкой. Она слышала его сбивчивое дыхание, когда он прилагал усилия.

И она знала, что он тоже наблюдает за ней.

Каждый раз, когда Лена наклонялась за инструментом или тянулась на носочках к верхней полке, она чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд. Этот взгляд скользил по изгибу ее спины, по волосам, выбившимся из небрежного пучка. Стоило ей резко обернуться — и Марк тут же отводил глаза, делая вид, что полностью поглощен замерами.

Воздух в "Маяке" казался наэлектризованным перед грозой. Одно неосторожное движение, одно случайное столкновение плечами в узком проходе — и их могло ударить током.

К вечеру среды Лена чувствовала себя так, словно разгрузила вагон угля, хотя физически работа была не самой тяжелой. Это эмоциональное напряжение вытягивало из нее все соки.

Она сидела на подоконнике, вытирая руки влажной салфеткой, и смотрела, как Марк собирает инструменты. Он двигался медленно, его плечи были опущены от усталости. Внезапно он остановился, бросил ключ в ящик и, не поднимая головы, глухо произнес: — Это невыносимо, Лена.

Она замерла, не донеся салфетку до пальцев. — Что именно? — ее голос предательски дрогнул. — Ходить вокруг друг друга на цыпочках. Ждать, когда рванет, — он наконец поднял на нее глаза. В них читалась бесконечная усталость человека, который устал бороться с самим собой. — Я не могу так работать. И ты не можешь.

Лена сглотнула. Он был прав. Это сводило их с ума. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.

Марк подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее. Запах древесной стружки и мужского парфюма ударил ей в голову. — Прекратить эту войну. Я не враг тебе, Елена. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что ты ждешь подвоха. Но здесь, в этих стенах... позволь мне просто быть на твоей стороне.

Слова прозвучали так искренне и просто, что у Лены защемило сердце. Она медленно кивнула, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. — Хорошо, Марк. Давай попробуем.

Глава 28: Мелкие уступки

На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.

Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.

Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. — Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. — Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.

Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. — Идеально, — хрипло констатировал он. — Спасибо.

Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. — Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.

Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую