Удержать 13-го - Хлоя Уолш

Господи…

– Итак. – Поставив корзинку на мою кровать, она повернулась и внимательно посмотрела на меня, упираясь руками в бока. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Например?

– Было бы лучше признаться прямо сейчас, имея в виду будущее, – пояснила она, прищурившись.

Я разинул рот.

Она что, серьезно?

Что я, на хер, сделал?

– Это насчет тренировок? – недоуменно спросил я. – Ты же слышала доктора Квирк. Мне разрешены легкие тренировки с этой недели.

Мне совершенно определенно дали добро, и даже не один, а три разных врача на прошлой неделе. Я прошел проверку состояния здоровья, силовой тренинг, обследование малого таза и еще целую кучу всякого дерьма, прежде чем они наконец признали меня пригодным к возвращению на поле.

– Нет, – ответила мама. – Попробуй еще раз.

– Так ты не о тренировках? – нахмурился я.

– Нет.

– Уверена? – вздернул брови я.

– Абсолютно.

Я почесал затылок.

– Но это насчет регби?

– Последний шанс, – заявила мама, постукивая ногой по полу. – Заставь меня гордиться тобой.

– Я бы так и сделал, если бы знал, что именно должен сказать, – совсем растерялся я.

– Ладно. – Мама произнесла это таким тоном, что у меня по спине побежали мурашки. – Позволь дать маленькую подсказку. – Сунув руку в корзинку, она вытащила оттуда белый хлопковый бюстгальтер. – Представь себе мое удивление, когда я вчера пылесосила твою комнату и обнаружила вот это под кроватью.

Вот дерьмо…

Помахивая лифчиком Шаннон, мама приподняла брови.

– Не хочешь объяснить?

– Поверишь, если скажу, что это мой? – вяло произнес я.

– Это не твой размер, – прорычала мама, тыча в меня бюстгальтером. – В моем доме! – скорбно воскликнула она, хлопая меня по голове лифчиком Шаннон. – А потом я решила навести порядок в твоей прикроватной тумбочке, и угадай, что я нашла в ящике? – Она еще раз хлопнула меня лифчиком по макушке. – Коробку презервативов!

– Нераспечатанную! Потому что я ничего не делал. – Стараясь избежать новой травмы, я покрепче запахнул полотенце и отскочил от мамы. – Мы не занимались сексом, Богом клянусь!

– Я сниму замок с твоей двери, – предупредила она. – Я не шучу, Джонни. Тебе нельзя доверять.

– Отлично, – с трудом выговорил я, пятясь, когда она двинулась ко мне. – Мне он не нужен, потому что я ничего такого делать не собираюсь.

– Тогда почему лифчик твоей девушки оказался под твоей кроватью? – требовательно спросила мама. – А?

– Она здесь переодевалась после школы несколько недель назад, – соврал я сквозь зубы. – Наверное, забыла положить его в рюкзак.

– Да неужели?

– Да. – Делая вид, что оскорблен и рассержен, я уставился на маму. – Боже мой, мам, я просто поверить не могу, что ты так плохо обо мне думаешь! – Выдохнув, я добавил: – Я знаю, что не идеален, но видеть, что моя собственная мать думает обо мне такое… реально неприятно.

Мама прищурилась:

– Не надо манипулировать мною, умник. Это я научила тебя всему, что ты знаешь, сосунок!

Дерьмище.

– Послушай, у нас не было секса, – ровным тоном произнес я, не сводя с мамы глаз, чертовски надеясь, что она мне поверит и наконец выпустит из мертвой хватки лифчик Шаннон. – Клянусь, мам! Не было!

Я задержал дыхание и ждал ее следующего шага.

– Я просто хочу, чтобы ты не влип в неприятности, – с тяжелым вздохом сказала наконец мама, садясь на край кровати. – Нет, даже не так. Мне хочется вернуться в прошлое, чтобы тебе снова было десять лет…

– Но мне не десять, – возразил я, осторожно подходя ближе. – Мне в следующем месяце восемнадцать.

– Ох, не напоминай мне, – простонала она, сутулясь. – Время летит слишком быстро.

– Все будет в порядке, мам, – заверил ее я, не зная, что еще сказать. – Не расстраивайся.

– И все происходит одновременно, – продолжала жаловаться она. – Ты опять начинаешь тренироваться, и у тебя появилась девушка… Однажды я моргну, а ты исчезнешь. Отправишься во Францию со своим регби… А что тогда?

– Да ладно, мам, – стал уговаривать ее я, усевшись рядом. – Я даже не знаю, попаду ли в состав в этом году.

– Я знаю, что попадешь, – ответила она, прижимаясь щекой к моему плечу. – И я буду гордиться тобой.

– Тогда почему ты грустишь?

– Потому что ты мое дитя. – Она тяжело вздохнула. – И мне тяжело видеть, как ты вылетаешь из гнезда.

– Пока могу только выпрыгнуть, – ответил я. – Но тогда не выживу.

– Джонни… – грустно пожурила мама. – Я не шучу.

– И я тоже. – Обняв маму, я сжал ее плечо. – Я убийственно серьезен. Я бы не дожил до этой недели без тебя.

Она улыбнулась:

– Думаешь?

Я кивнул.

– Знаю.

Мама немного помолчала, потом спросила:

– Ты волнуешься? – Вытерев глаза, она повернулась ко мне и улыбнулась. – Сегодня твой первый день на поле.

– Я в ужасе, – признался я.

В маминых глазах вспыхнуло опасение.

– Ты не обязан, – поспешно сказала она. – Если ты не готов, я могу позвонить твоим тренерам…

– Я готов, – перебил ее я. – Я просто волнуюсь.

– Из-за чего, милый?

– Вдруг я уже не буду прежним? – пробормотал я.

Буду недостаточно хорош…

– Ты ведь знаешь, что я думаю о регби, – сказала мама. – Я никогда не делала из этого тайны, но тебе следует знать и то, что я тебя поддерживаю на все сто пятьдесят процентов. Я знаю, что ты великолепен, милый, и я знаю, что ты многого достигнешь. Ты феноменальный игрок, и ты должен это помнить. Волноваться нормально. У тебя было несколько трудных месяцев из-за операции и восстановления, но знай, что есть парни, которые убили бы за то, чтобы играть так, как ты в свои худшие дни.

– Ты правда так думаешь?

– Я сидела на трибунах, наблюдая за твоей игрой, с тех пор, как ты был малышом в Блэкроке, – ответила мама. – И я сосчитать не могу, сколько тренеров и других родителей подходили ко мне, чтобы сказать, что мой мальчик наденет зеленую футболку сборной. – Улыбнувшись, она добавила: – Я всегда гордилась тобой, милый, и я всегда знала, что ты выдающийся.

– Но никогда раньше мне этого не говорила, – задумчиво произнес я, почесывая подбородок.

Мама усмехнулась:

– Потому что я до сих пор надеюсь, что ты предпочтешь гольф.

– Сомневаюсь, мам. – Я смущенно пожал плечами. – Извини.

– Ладно, просто побереги голову, – пробормотала она, вставая. – Не позволяй никому из этих отморозков двинуть тебе по мозгам.

– Постараюсь, – засмеялся я.

– И больше никаких голых Шаннон в твоей комнате, – добавила она, язвительно глядя на меня и бросая лифчик мне на колени. – Во время переодевания или еще чего.

50. Давай заделаем гребаных детишек

ШАННОН

Джонни вернулся на поле чуть больше недели назад, и моя тревога