Английский для миллионера - Варвара Корсарова

– Занудой, педантом, деспотом и диктатором, – с удовольствием перечислила Марианна. – Нет, я тебя не обвиняю. На самом деле, это хорошие качества. Они здорово помогают в жизни. Но я не смогу жить с таким человеком. Прости.

– Ты больше не влюблена в меня?

А вот этот вопрос застал ее врасплох. Она испуганно вздернула голову и быстро посмотрела Петру в глаза. И увидела в них растерянность и боль. Или ей показалось?

– Марианна, скажи правду. Только правду. Ты больше не влюблена в меня? Ты готова вот так легко расстаться со мной?

– Да, я по-прежнему влюблена в тебя, – сказала она с вызовом. – Я люблю тебя. Ну и что? Я не стыжусь говорить о своей любви, но в ответ ничего не прошу. Тебя многие готовы любить. Илона, например. Как вчера прошла ваша встреча, кстати? Плодотворно?

– Плодотворно, – подтвердил Петр. – Мы ездили в аэропорт встречать Дашину мать. Ирина заявилась без предупреждения на два дня раньше. Я не мог сесть за руль, потому что после твоего ухода был так взбешен, что хлопнул стакан виски. А тут Илона заявилась с какими-то бумагами и надуманным предлогом. Вот я и воспользовался ей как шофером. И удачно передал Ирину под ее попечение. Потому что сам ей заниматься не смог бы.  Даша сегодня с матерью, кстати. Но очень просила, чтобы я привез тебя.

– Ах, Даша просила… – ворчливо откликнулась Марианна, испытав, однако облегчение.

– И вот еще: я нашел для Илоны вакансию в московском офисе и настоятельно попросил ее перевестись. С хорошим повышением в окладе и должности. Она немного поломалась и согласилась.

– Как же ты теперь без своей помощницы! – ядовито посетовала Марианна.

– Легко. Но не уходи от темы. Если ты любишь меня, то почему считаешь, что не сможешь быть со мной?

– Потому что ты – это ты! Рядом с тобой я всегда буду чувствовать себя подчиненной. Виноватой не пойми в чем. Буду следить за каждым своим словом и понимать… что мы из разного теста. Из разных миров! Ты из мира, где все идет по плану и по расписанию. Где нет места шалости, глупости, безрассудству и спонтанности. А я живу в другом мире, я не могу измениться! И ты не можешь измениться. Люди не меняются!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Господи, опять это странное утверждение! Конечно, люди меняются! Еще как меняются. Это закон природы. Если бы люди не менялись, они до сих пор бы жили в пещерах, жрали сырое мясо и владели рабами.

– Это совсем другое!

– Нет, не другое. Люди меняются, когда у них есть для этого мощный стимул. Внешний или внутренний. А у меня он есть. Это ты. Ради тебя… я сделаю все.

– Ну да, – иронически отозвалась Марианна. – Изменишь свою натуру? Характер? Это нереально.

– Марианна, – он помолчал, подыскивая слова, вздохнул, и когда заговорил, его голос звучал непривычно уязвимо, – возможно, мне вообще не нужно… меняться. Тот Петр, которого ты знаешь, не всегда был таким. Таким я сделал себя за десятилетия. Но в твои годы я мог быть нежным, порывистым… любил дикие выходки, мог отчебучить глупый и романтичный поступок. Мечтал о путешествиях и чудесах. Думаешь, только девчонки мечтают о волшебстве? Ничего подобного. Парни те еще фантазеры. И тот Петр все еще здесь. Он никуда не делся. Просто я запретил себе быть таким. Но пожалуйста… дай мне время. Понимаешь, когда я встретил тебя, я опять испытал то чувство… ожидание чуда. Чего-то значительного. Удивительного. Радостного. И уже давно забыл его, и вот – опять!

Марианна слушала его, открыв рот. Надо же, как он умеет говорить! И видно, что ему тяжело даются эти слова…

– Марианна, мы знакомы не так уж давно. Мы только-только начинаем притираться друг к другу. Над отношениями надо работать, ничто не дается просто так. Особенно когда партнер – такое дубовое полено, как я, – он криво усмехнулся. – Которое привыкло командовать и распоряжаться.

Марианна невольно улыбнулась, хотя вовсе не хотела этого делать. Зачем она его вообще слушает? Нужно поставить точку и уйти.

– Уж я-то знаю, что над отношениями надо работать, – веско сказала она.

– Знаешь, безусловно. Но на практике эти знания не применяешь. Чуть что – сдаешься и убегаешь. Как всегда.

– Ну вот, опять ты меня обвиняешь!

– Я не обвиняю. Я хочу помочь тебе. Я буду… твоей опорой. Твоим гидом. А ты моей опорой и гидом. Пожалуйста, просто не бойся. Дай мне шанс. Я люблю тебя. И никого так не любил как тебя.

Последние слова он выговорил с трудом и даже болезненно поморщился, но Марианна не обратила на это внимания – мужчинам непросто выдавать такие признания, она знала, а он сказал! Он сказал ей это!

Он всегда говорит правду. Он не будет лгать ради выгоды или красного словца!

Ей показалось, что качели сделали полный оборот, и голова у нее пошла кругом.

– Знаю, я не идеал. Я тебя недостоин. Тут твоя бабушка права. Но я учусь на своих ошибках. Я умею это делать, ты же знаешь!

– И ты готов принять меня такой, какая я есть? Не верится. Ты не простил мне того, что я ввела тебя в заблуждение.

– Нечего было прощать, потому что я знал это сразу. Мне было жаль тебя. Я видел, как ты переживала, но хотел, чтобы ты преодолела себя и все рассказала мне сама. Если тебе показалось иначе – это не так. Иногда ты придумываешь то, чего нет. Прости, но это правда.

– Да, я такая, – сердито подтвердила Марианна. – Мнительная. Неуверенная в себе. И ты готов принять мои недостатки и не выговаривать мне за них?

– Я люблю тебя со всеми твоими недостатками. Они делают тебя неповторимой.

– Но помнишь, когда мы были с тобой в арт-кафе – где танцевали – ты сказал, что не увлекся мной, будь я простой танцовщицей. Если бы я скакала на сцене в полуголом виде.

– Тебе стоило меня дослушать. Конечно, я не увлекся бы тобой. Потому что не смог бы узнать тебя как человека. Будь ты танцовщицей, вряд ли мы смогли бы спорить с тобой по вопросам педагогики, воспитания и обо всем на свете. Конечно, я обратил бы внимание на тебя, на твою внешность… но обстоятельства не свели бы нас близко. Вот что я имел в виду.

Марианна посмотрела на него внимательнее. На его виске отчаянно билась жилка, бледные щеки стали еще бледнее, а глаза горели прямо-таки нестерпимым блеском. От Петра шла такая мощная волна силы, желания убедить, присвоить, что Марианны в животе все сжалось, не то от восторга, не то от ужаса.