Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

сердце замирает от любви к прекрасному библиотекарю, который дал мне все.

«Пять!»

От сильного толчка в простату у меня перехватывает дыхание. Мое зрение расплывается

по краям, и я понимаю, что сейчас испытаю самый интенсивный оргазм за всю мою

жизнь.

«Четыре!»

Эллиот наклоняется и захватывает мои губы в поцелуй. Он беспорядочный и отчаянный, заглушающий мое новое любимое ругательное слово - мать его, черт возьми пока Господь

не покарал меня за грубость.

«Три!»

Эллиот шепчет мое имя мне на ухо, и мои пальцы на ногах загибаются еще сильнее. Я не

знаю, как это возможно, просто это так.

«Два!»

Мир замирает, и все, что я вижу, - это Эллиот. Все, что я слышу, - это его прерывистые

вздохи, его яйца, шлепающие меня по заднице, и мой высокий, протяжный вой, когда я

достигаю точки невозврата.

«Один! С Новым годом!»

Комната взрывается шумом, когда вечеринка внизу достигает своего пика. За окном

трещат фейерверки, отбрасывая разноцветные тени на стены.

Эллиот испускает придушенный крик и откидывает голову назад, в последний раз глубоко

проникая в меня в последний раз. Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, когда

он кончает, и я взрываюсь, мои глаза закатываются так далеко, что, кажется, я вижу свой

мозг.

Мой член извергает из себя порцию за порцией, а я даже не прикасался к нему. Он

кончает везде - на груди, животе, даже на лице. Его тепло смешивается с потом, который

уже покрывает мою кожу, образуя липкое месиво.

Эллиот рушится на мою грудь, и внезапный удар его живота о мой член заставляет его

извергнуться в последний раз. Это слабое, но удовлетворительное последнее «ура!».

Мои глаза возвращаются в естественное состояние, и я хихикаю. Очки Эллиота сбились и

запотевают. Мы медленно целуемся. Наши языки танцуют вокруг друг друга, и это самый

чувственный поцелуй на свете. Эллиот разрывает поцелуй и отстраняется от меня. Он

осторожно помогает мне развернуть мое тело, и мои мышцы болезненно ноют.

«Боже, Жерард?»

«Что?»

«Как, черт возьми, ты все еще твердый?»

Я опускаю взгляд, чтобы увидеть, что мой член все еще стоит наготове, и пожимаю

плечами. «Я не знаю. Наверное, дело в тебе».

Он задумчиво хмыкает. «Должно быть».

«Я люблю тебя», - шепчу я.

«Я тоже тебя люблю». Он нащупывает на полу мою выброшенную рубашку и вытирает

мою грудь и лицо, а затем кладет на нее голову и засыпает.

Снаружи продолжают взрываться фейерверки, а внизу диджей врубает «Somebody to You»

группы The Vamps. Моя рука ложится на спину Эллиота, и я провожу ленивые круги

между его лопатками большим пальцем, размышляя о последних нескольких месяцев.

Когда начинался этот семестр, я и представить себе не мог, что он закончится для меня

серьезными отношениями, не говоря уже об однополых. И хотя мое будущее остается

таким же неопределенным, как и всегда, я могу утешиться хотя бы тем, что мне больше не

придется идти по жизни в одиночку.

Потому что теперь у меня есть Эллиот.

И этого для меня достаточно.

ЭПИЛОГ

ЭЛЛИОТ

Десять лет спустя

Я всегда говорил, что никогда не вернусь в Бостон. Кроме моей матери, там для меня

больше ничего не было. Это было напоминание обо всем, чем я никогда не смогу стать.

Напоминание о том, что не у всех в этом мире такое большое сердце, как у Жерарда. Но

это также было место, которое станет будущим Жерарда и, а значит, якобы и моим.

Жерард позвонил мне сразу после получения новостей, когда мы учились на последнем

курсе БГУ. «Ты можешь в это поверить, Эллиот? Брюинз! Я буду играть в Бостоне. В

твоем родном городе!»

«Это потрясающе, Жерард. Я так горжусь тобой».

«И это еще не самое лучшее», - взволнованно продолжал он, пока люди на заднем плане

требовали его внимания. «Оливер тоже получил контракт! Мы все снова будем вместе.

Ну, кроме Дрю и Кайла, но Нью-Йорк не так уж и далеко. Мы все равно сможем часто

видеться с ними».

Я слушал, как Жерард рассказывал о том, что Дрю присоединился к «Дьяволам», а Кайла

забрали «Рейнджеры». Как я ни старался, было невозможно не поддаться его восторгу.

Если Жерард был счастлив, то и я тоже.

__________

ШИКАРНАЯ КВАРТИРА, В КОТОРОЙ МЫ С ЖЕРАРДОМ ЖИВЕМ, - ЭТО ДАЛЕКО

НЕ ТА ТЕСНАЯ, обветшалая квартира, в которой я вырос. Окна от пола до потолка

наполняют гостиную открытой планировки естественным светом, освещая мягкий диван

кремового цвета, который выбрал Жерард.

Современный камин, встроенный в кирпичную стену, создает уютную атмосферу. Полы

из твердых пород дерева сверкают, ведя на ультрасовременную кухню с бытовой

техникой из нержавеющей стали и островом с мраморным покрытием, идеально

подходящим для непринужденных совместных завтраков.

Дальше по коридору находится наша спальня - настоящий оазис. Кровать королевского

размера украшена роскошными простынями из египетского хлопка и пушистым пуховым

одеялом, как будто спишь на облаке. Вдоль одной стены стоят встроенные книжные

полки, уже заполненные постоянно растущей коллекцией хоккейных биографий Жерарда

и моими эклектичными романами. В ванной комнате просторный душем с несколькими

насадками и глубокой ванной, в которой я готов нежиться часами.

Но настоящим украшением квартиры является балкон, выходящий в гостиную. С него

открывается захватывающий панорамный вид на реку Чарльз и горизонт Бостона.

В течение многих лет Жерард не слишком тонко намекал на то, что пора бы ему немного

повеселиться на свежем воздухе.. С той памятной новогодней ночи в колледже, когда я

трахал его, пока внизу шла вечеринка, он развил в себе эксгибиционистские наклонности.

Может быть, когда-нибудь. Может быть.

Впрочем, не только мы с Жерардом перешли на другой уровень налогообложения. Моя

мама сменила свою униформу официантки на дизайнерские вещи. Ее новая работа

личным помощником Жерарда позволяет ей почувствовать вкус хорошей жизни.

Я едва узнаю ее, с ее идеально уложенными волосами и наманикюренными ногтями. Но я

искренне рад за нее. Конечно, я никогда не расскажу