Летний сон в алых тонах - Кристоффер Хольст

– Алло?

Голос прозвучал глухо, как из бочки. Ина едва его узнала. Какое-то время она просто молча сидит, не зная, что сказать. Голос в трубке настойчиво повторяет:

– Алло? Есть там кто-нибудь?

Ина сглатывает.

– Здравствуй, Эбба. Это… Ина.

Теперь приходит черед Эббы замолчать.

– Ина?

– Да, я. Привет. Я помешала?

– Нет, ничего страшного. Совершенно. Я просто немного удивлена.

– Понимаю. Извини. Просто я почувствовала, что должна поговорить. Или если не поговорить, то хотя бы просто сказать… привет.

Ина бросает взгляд в окно. Грозовой фронт надвигается прямо на остров. Зигзаги молний освещают море там, где темные волны бьются о берег.

– Ты ведь уже слышала, да? – спрашивает Ина.

– Да. Слышала. В голове не укладывается. Это так нелепо и… страшно.

– Знаю. Об этом пишут все вечерние газеты.

– Подумать только – Каролина. И вроде как подозревают Бенжи. Его ведь забрала полиция? Так написано на страничке нашей гимназии в «Фейсбуке». А ты сейчас там? В смысле, на Буллхольмене?

– Да, я в доме моих родителей. Это на другом конце острова, ты знаешь.

– Да, точно. Одна?

– Угу.

Тишина. Никаких всхлипываний. Лишь тихое дыхание Эббы в трубке. Она не плачет. К счастью. Не в стиле Эббы плакать, и Ина не может припомнить ни одного случая, чтобы ей приходилось утешать ее. При этом сама Ина из тех, кого требуется утешать постоянно. Она не такая сильная, как Эбба. Не такая толстокожая.

– Когда ты разговаривала с ней в последний раз? – спрашивает Ина.

– С Каролиной? Вроде как на выпускных экзаменах. Поболтали несколько минут. После этого я ее почти не видела. А ты?

– То же самое.

Ина чувствует, как ложь соскальзывает с ее языка. На вкус она как горячий чай. Ваниль с карамелью.

– Так ты тоже здесь, на острове? – спрашивает Ина.

– Да, мы приехали вчера вечером, довольно поздно. На самом деле, мы тоже собирались отпраздновать здесь день летнего солнцестояния, но чего-то припозднились и поэтому остались на яхте и просто поужинали. Я даже еще на берег ни разу не сходила с тех пор, как мы причалили. Особенно после того, что случилось с… Карро. Но, может, нам встретиться завтра? Ненадолго. Просто поговорить?

– Прекрасно. Давай.

– Отлично. Тогда на связи!

Клик – и Ина откладывает телефон в сторону. Вот, значит, как оно бывает. Только что она разговаривала с одной подругой о смерти другой подруги, и все это звучало так, как будто это самая естественная вещь на свете. Словно им всем по восемьдесят лет и Каролина Аксен умерла от старости. Или от инсульта.

Новый удар грома. И тут же следом прямо за окном сверкнула молния, осветив кухонный стол и лежащий перед Иной открытый фотоальбом. Ина пристально смотрит на его страницы. Разглядывает снимок четырех девочек, которые стоят, положив друг другу руки на плечи. Почти как футбольная команда. Четыре радостные десятилетние девчушки на летних каникулах на Буллхольмене. Они так крепко дружили, что все вокруг думали, что это навсегда, а теперь они едва разговаривают друг с другом.

Ина не в силах подолгу смотреть на снимок. В голову сразу лезут воспоминания. А это тяжело.

Ина, Эбба, Каролина и Юсси.

Юсси.

И пусть даже сегодняшний день кажется немного сюрреалистичным, Ина не чувствует глубокого шока. Потому что это уже не первый раз, когда ее подруга уходит из жизни.

Такое уже случалось раньше.