Игра в обороне - Кендалл Райан

– Оуэн, кажется, наслаждается жизнью, – говорит Бекка, кивая моему брату, когда он встречает ее взгляд и улыбается.

– Это для него нормально, – бормочу я.

И это правда. Мой брат умеет находить радость в самых обыденных вещах. Я почти уверена, что Оуэн находит приятное даже в визите к дантисту. Хотя забудьте об этом. Я знаю, что это так. Он развлекал меня с самого детства.

Обычно в этой компании все разговоры сводятся к хоккею, но сегодня Бейли, Оуэн и Ашер завязали глубокомысленный спор о том, какой фильм нашего детства был лучшим.

– «Гарри Поттер», – выкрикиваю я, слыша в ответ хор стонов.

– Боже, Элиза, ты такая юная, – говорит Сара.

Я закатываю глаза. Большинству в нашей компании – около тридцати, тогда как мне всего несколько недель назад исполнилось двадцать четыре.

– Ну и ладно.

– «Мэри Поппинс» – мой выбор, – объявляет Бекка.

– Ремейк или оригинал? – спрашивает Оуэн.

В притворном отвращении она кладет руку на сердце.

– Оригинал.

– «Мэри Поппинс» была крута, – добавляет Ашер, соглашаясь с ней, но по совершенно иным причинам.

Бекка рядом смеется.

– Эй, Бекка, – окликает ее мой брат с другого конца стола. – Ты слышала о новичке? – Он ухмыляется.

– Ага. Влюбился и погорел. – Она делает руками движение, изображающее взрыв.

Торговля сплетнями – их валюта. Причем чем сочнее, тем лучше. Я очень рада, что у Бекки есть мой брат. Она прошла через многое, и он ей тоже как старший брат.

После очередного бокала я понимаю, что напилась сильнее, чем предполагалось, и внезапно встаю.

– Мне нужно домой. Завтра у меня дошколята.

– Так ответственно, – бормочет Сара. – Мне тоже пора. Завтра придется выступать в суде адвокатом. – Она встает, хватая сумочку со спинки стула. – Возьмем один «Убер»?

Джастин поднимается на ноги.

– Я могу подкинуть Элизу. Разделить «Убер» не получится, она живет на другом конце города.

Оуэн смотрит на него с любопытством.

– Ты ведь пил только воду, да?

Джастин кивает.

– Да, я в порядке.

Видимо, то, как я вернусь домой, уже решено. Оуэн кивает, и Джастин встает, выуживая из кармана темных джинсов ключи от машины. Я поднимаюсь на дрожащих ногах, внезапно жалея, что выпила так много, и наклоняюсь, чтобы поцеловать Оуэна в щеку.

– Спокойной ночи, – бормочу я. – Проследи, чтобы Бекка благополучно добралась до дома.

– Будет сделано, – отвечает Оуэн и бросает многозначительный взгляд на Джастина. – Береги мою младшую сестренку. Она – драгоценный груз.

Джастин смотрит на него с выражением, которого я не понимаю.

– Я знаю. Не беспокойся. Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Оуэн кивает.

– Я оплачу ее счет.

Бекка – благослови ее бог, но когда напьется, она невыносима – склоняется ко мне и громко шепчет:

– Ты в порядке? Это же хорошо, да?

Я напряженно киваю и бросаюсь прочь, в ужасе от мысли, что еще она может шепнуть мне.

Когда я следую за Джастином к двери, часть меня думает, что Бекка может быть права. Нам было бы полезно поговорить. Прошло несколько месяцев, и нужно как-то прояснить ситуацию, разве нет?

Даже если я хочу злиться на него, часть меня все еще скучает по дружбе с ним.

Следуя за ним к машине, я вспоминаю один из множества случаев, когда Джастин приходил мне на помощь. Я только что отпраздновала пятнадцатый день рождения и была на первом своем свидании – без ведома родителей. Гейб был второкурсником, а я училась на первом курсе. У него была своя машина, и я считала его самым крутым, самым горячим парнем в школе. Он даже близко не мог сравниться с Джастином, но поскольку Джастин тогда еще не заметил, что я повзрослела, приходилось обходиться тем, что есть. Мы с Гейбом пошли на вечеринку, и, к несчастью для меня, он стал пить. Чем дольше тянулась ночь, тем сильнее росло мое беспокойство. Я знала, что не смогу потом сесть с ним в машину, а это значило, что у меня не было вариантов добраться домой. Поскольку я боялась звонить Оуэну, то поступила иначе. Я позвонила Джастину, и он примчался через пятнадцать минут, вытащил Гейба наружу и выбил из него все дерьмо. Он был так зол и одновременно так мил со мной. Я помню, как дрожали его пальцы, когда он застегивал мой ремень безопасности.

Сморгнув воспоминание, я сажусь рядом с ним в черный внедорожник. Перед тем как закрылась дверь, его взгляд встречается с моим, и я клянусь, это тот же взгляд, которым он смотрел на меня в ту ночь, когда мы занимались сексом.

Но тут дверь захлопывается, и он обходит машину со своей стороны.

– Пристегнись. – Тон у него нейтральный, но немного настороженный, и у меня такое чувство, будто он чем-то расстроен.

Джастин выезжает на дорогу, и между нами повисает молчание. Напряженное и неловкое. Такого не было никогда. Господи, ну почему я согласилась поехать с ним? О, да потому, что я пьяна и теряю самоконтроль, когда дело доходит до Джастина, мать его, Брэди.

– Поговори со мной, Эл, – наконец говорит он, крепче сжимая руль.

– О чем ты хочешь поговорить? – Я стараюсь сохранять ровный тон, но ужасно боюсь того, что я точно знаю, о чем он хочет разговаривать.

– Просто… разве мы не должны прояснить все?

– В смысле? – Я недоуменно моргаю.

Он должен произнести это вслух. Хватит с меня предположений. Я предполагала той ночью, что он влюблен в меня, но, очевидно, предполагала неверно. И я не повторю этой ошибки.

– Ну, не знаю. Как насчет того раза, когда ты проснулась в моей постели голая?

Его глубокий голос бьет меня прямо в грудь.

– Если тебе есть что сказать, давай. – Мой тон тверд, как чувства, месяцами погребенные, а теперь – всплывающие на поверхность.

Он притормаживает на светофоре и поворачивает налево, ничего не ответив.

Ну, мать его, идеально.

– Все нормально, Джастин. Мы не обязаны ни о чем говорить.

Я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза, тогда как сердце нервно бухает в груди.