Волшебное Рождество медведя - Ариана Хоукис

немного сумасшедшая. Она всегда много говорит, что-то типа мумбо-юмбо, накладывает заклинания на людей и тому подобное. Но сегодня она сказала мне кое-что очень странное, что здесь был цирк, и что город такой, какой он есть, благодаря цирку. Я понятия не имею, что она имела в виду, я пыталась заставить ее, чтобы она все объяснила, но она не захотела.

Сойер рукой сжал ее плечо, и внезапно она вспомнила кое-что, что вылетело у нее из головы из-за событий последних часов.

— Сойер, — она остановилась и встала прямо перед ним, — почему мой отец вел себя так, как будто знал тебя?

Он глубоко вздохнул.

— Я не уверен, но подозреваю, что он знал меня, когда я еще был маленьким ребенком.

У Харлоу приоткрылись губы.

— Но как?

— Это долгая история. И я только сейчас сам собираю все воедино.

— Расскажи мне, что ты выяснил.

— Ладно. Но давай продолжим ходить.

Он снова взял ее под руку. «Так естественно, как если бы они были супружеской парой», — подумала она.

— С тех пор, как я стал руководить цирком, много лет назад, я отчаянно пытался найти свою семью. Я всегда бронирую места в маленьких городках, потому что верю, что именно там они могут находиться. Но я также забочусь, чтобы это были хорошие маленькие городки для цирка, потому что я несу ответственность за своих людей, и я очень серьезно к этому отношусь. Клан был моей семьей с тех пор, как я себя помню, и я их очень люблю. Но мои приемные родители забрали меня у моих настоящих родителей, когда я был маленьким. Они всегда мне говорили, что я — дар. Они погибли в результате несчастного случая, когда мне было десять лет, и с тех пор клан растил меня. Но никто не расскажет мне правду о том, что произошло, вот почему я иногда думаю, что мои родители, должно быть, украли меня. Я знаю, что они любили меня, и, если они действительно украли меня, я уверен, что у них была очень веская причина. Они никогда не причиняли кому-либо боль. Но мне просто нужно знать, откуда я родом. Тоска, которую я чувствую, глубоко засела в моих костях. Я хочу знать, откуда у меня такие голубые глаза. Являются ли оба моих родителя бурыми медведями. И узнать, что с ними случилось. Мне снятся кошмары о маленьком городке, пожаре и кричащих людях, но я не могу вспомнить чтобы когда-нибудь оказывался в подобной ситуации. Но этот повторяющийся кошмар, после которого я просыпаюсь взволнованным, что после больше не могу заснуть. Так что иногда я думаю, что это, должно быть, было на самом деле. Может быть, это то, что я пережил в детстве.

— Мне жаль, Сойер. Ты через многое прошел, — пробормотала Харлоу, поймав его руку в свою и сжав ее.

— Все в порядке. В моей жизни также было много любви. Теперь я просто хочу увидеть своих родителей и, надеюсь, наконец-то во всем разобраться.

— Значит, теперь ты считаешь, что они из Ветреной лощины?

— Считаю. Когда я приехал сюда, я что-то почувствовал. Это трудно выразить словами. Может быть, я понял это из-за своих самых ранних воспоминаний, или, может быть, это скорее инстинкт, но я думаю, что я родом отсюда. И я подозреваю, что цирк, о котором рассказывала тебе пожилая леди, был моим цирком. И если действительно цирк стал причиной того, что этот город стал таким, какой он есть, тогда, возможно, все это как-то связано.

— Я думаю, ты прав, или может быть это очень большое совпадение.

— Я не верю в совпадения.

— Я тоже. К тому же, мой отец узнал тебя.

У Харлоу расширились глаза, и она уставилась на Сойера.

— Боже мой, Сойер! Я ничего не знаю о своей семье! Возможно, что мы родственники?!

Он издал звук, нечто среднее между смехом и вздохом.

— Нет, это невозможно, Харлоу. Если бы ты была моей сестрой или даже двоюродной сестрой, я бы сразу почувствовал это в тебе.

— Ты уверен? Может быть, мы только наполовину родственники или что-то в этом роде.

— Я совершенно уверен. И я не испытывал бы к тебе желание, если бы ты была моей родственницей. Мой медведь не позволил бы это.

Харлоу повернула к нему лицо и прикусила нижнюю губу.

— Ты желаешь меня?

Он провел пальцем по ее щеке.

— Очень.

Сойер наклонил голову к ее губам и поцеловал ее. Она обняла его за шею обеими руками и притянула к себе, пока ее груди не прижались к его груди. Его рот был самым сладким и пряным на вкус, а язык — бархатным. Тонкое пламя зажглось внутри нее, полностью согревая.

— Ты такая красивая и совершенная, — выдохнул он.

Наконец они отстранились и снова пошли. Он прижал ее к себе еще крепче, заключая в свои объятия.

— Теперь, когда ты знаешь, что представляет из себя город, ты уверен, что все еще хочешь найти своих родителей?

— Именно эта мысль крутилась у меня в голове весь день. Но я зашел так далеко, что мне нужно знать

— Да…

— Что это?

— Я думаю, что просто все это так странно. Как может ваш цирк иметь какое-то отношение ко всей этой тьме в городе? Это место настолько прогнило, и должно быть, в нем пережили много горя. Но как может такое случиться из-за цирка? Я просто не понимаю.

— Ты права.

— И я знаю, кто может все объяснить! Мой отец должен знать ответ. Я должна пойти и поговорить с ним прямо сейчас.

— Нет, не уходи. Это может подождать, — его голос был тихим, как ласка. — Останься здесь со мной. Сейчас нет никакой спешки.

— Хорошо, — ухмыльнувшись, сказала она. — Можно подождать до завтра.

Они патрулировали несколько часов. Через некоторое время, пугливая женщина по имени Милдред принесла им тарелку вегетарианской еды.

— Она кролик-оборотень, — объяснил он. — Я обычно тоже беру что-нибудь с барбекю. У мужчины должен быть свой белок.

Наконец Флинт и Резия сменили их.

— Пока все тихо, — сказал Сойер. — Я не думаю, что сегодня вечером что-то произойдет.

Они с Харлоу пожелали друг другу спокойной ночи и отошли от двух других.

— Может, мне проводить тебя домой? — начал он.

— Да. Эм, нет. Я имею в виду, ты можешь проводить меня до дома Ребекки. Я останусь с ней сегодня вечером, я думаю, моему отцу нужно еще немного времени, чтобы остыть, — сказала она, прежде чем он закончил фразу.

— О. Ты также можешь оставаться здесь, если хочешь? Уже довольно поздно,