Невинная вдова - Анна О’Брайен

— Мне очень жаль, — вздохнула я.

— Еще бы.

— Прости.

— Разумеется, я тебя прощу. — Ричард ушел в себя. Его глаза утратили яростный блеск и смотрели на меня совершенно равнодушно. — Я не имею права сердиться на ребенка, который просто не думает о последствиях своих насмешек.

Он отвернулся и снова начал поглаживать лошадь по шее. Плечи Ричарда были напряжены, но движения были ласковыми и осторожными. Он не собирался вымещать на бедном животном гнев и обиду. Больше всего на свете мне хотелось каким-то образом забрать свои слова назад. Что, если из-за минутной глупости я навсегда утратила его дружбу? Я не знала, что мне делать, но оставить все, как есть, не могла. Я подошла ближе и тоже начала гладить лошадь.

— Она выздоровеет, — пролепетала я. У меня перехватило горло, и голос чуть не сорвался. — Я сказала это, чтобы задеть тебя. Саттон знает свое дело. Папа говорит, что его снадобье может поставить на ноги любую лошадь. — Я умоляюще смотрела на упрямый затылок Ричарда, надеясь, что он обернется и все будет как прежде. Но он не обернулся. Я вздохнула. — Когда я родилась, у меня тоже были темные волосы. Много темных волос.

Вместо ответа Ричард принялся перебирать пальцами спутанную гриву лошади.

— Но зубов у меня, кажется, не было. Няня рассказывала, что я очень капризничала, когда они у меня прорезáлись.

Ничего. Он просто не обращал на меня внимания. Что ж, сейчас я ему покажу.

Сняв с головы расшитый обруч и высвободив из-под него полотняное покрывало, я небрежно бросила и то, и другое на соломенную подстилку. Затем я без сожаления расплела свои косы, на которые Бесси каждое утро тратила уйму времени. Я тряхнула головой, и пряди, такие же темные, как и у Ричарда, упали мне на щеки и заструились по спине.

— Вот видишь, я тоже не похожа ни на маму, ни на сестру.

— В самом деле не похожа.

По крайней мере он на меня взглянул.

— Наверное, мы оба подкидыши.

— Очень может быть. — Кажется, уголки его рта слегка приподнялись. Но назвать это улыбкой было еще нельзя. — Иногда ты ведешь себя как настоящий чертенок.

— Марджери тоже так говорит.

Я робко улыбнулась, и Ричард улыбнулся в ответ.

— У тебя болит плечо? — спросила я.

— Да. Я упал на него, слетев с лошади.

— Прости меня. — Я опять потупилась. — Мне хотелось сделать тебе больно.

— Тебе это удалось. А я думал, что ты мне друг.

Он обращался со мной как с младшей сестрой, но мне все равно было приятно. Он редко подпускал меня так близко.

— Так и есть. Пойдем со мной. У Марджери имеется бальзам от ушибов. Тебе сразу станет легче. Она и куртку зашьет.

— Это следовало бы сделать тебе. Чтобы знала, как дерзить. — Ричард еще раз похлопал лошадь по шее и взял со скамьи пустую миску и неиспользованные бинты. — Что она скажет, когда увидит твои волосы?

Наконец-то настоящая улыбка озарила его лицо.

— Она разозлится. И Бесси тоже.

Я вздохнула, подумав о том, что меня ждет очередное наказание, хотя готова была заплатить эту цену за примирение с Ричардом. Из этого инцидента я извлекла серьезный урок. Мне предстояло научиться держать язык за зубами. Со стороны казалось, что Ричарду нет дела до клеветнических слухов, распространяемых приспешниками Ланкастеров и имеющих целью очернять и ранить ни в чем не повинных людей, но на самом деле это было совсем не так. И только очень бессердечный человек мог бередить эту рану. Ричарда Плантагенета было очень легко обидеть.

Я же весьма дорожила его дружбой.