Летний сад - Полина Саймонс

– Нет. – Сайка держалась невозмутимо. – Мы относимся к нему с тем уважением, какого оно заслуживает. Мы видим все в правильном контексте. Возьми, например, это маленькую историю об Адаме и Еве в саду Эдема. То, что сказал там змей Адаму и Еве, оба прекрасно поняли – насчет добра и зла, а потом приняли решение. Так что на самом деле, – любезным тоном продолжила Сайка, – если ваша вера правильна, то змей оказал вам услугу, дав возможность понять разницу между добром и злом и выбрать между ними. Другими словами, змей дал вам свободу воли.

Бланка Давидовна покачала головой.

– Ох, Сайка! – воскликнула Марина. – Ты такая умная! И так много знаешь!

– Спасибо, Марина. Я этим горжусь.

Татьяна с Пашей переглянулись.

– Марина, – медленно заговорил Паша, – ты когда-нибудь слышала выражение «дьявол пляшет в пустом кармане»?

– Нет…

– Паша, – заговорила Татьяна так, словно Марины и в комнате не было, – ты кое-что знаешь, да… Но я с тобой не соглашусь насчет змея.

– Конечно нет, – кивнула Сайка. – Ты любишь спорить, Таня. У тебя другое мнение обо всем на свете.

Татьяна невозмутимо продолжила:

– Ну, по моему скромному мнению, приняв решение послушать змея, Адам и Ева уже все выбрали – весьма неумно. Нарушили приказ Бога, предпочли Его не слушать. Змей шипел, и они к нему прислушались. Свобода воли приходит до того, а не после.

Сайка пренебрежительно рассмеялась:

– К чему эта одержимость свободой воли? Древние греки и римляне верили в судьбу.

– Язычники греки и римляне, ты это хочешь сказать?

Сайка сделала большие глаза:

– Ох, поняла! Вот почему вам не нравится говорить о судьбе! В этом корень ваших проблем! Вы ее не боитесь, вы в нее просто не верите!

– Ко мне это не относится, – ровным тоном произнесла Татьяна.

– Язычники верили в судьбу! Ты именно это заявил с такой насмешкой!

– Никакой насмешки, – возразил Паша. – И, Сайка… оставь в покое Таню. – Он явно не собирался забывать о случае с велосипедом. – Таня, я знаю, ты читала много о Люцифере. И если Сайка не хочет меня просветить, расскажи, что ты увидела в этих твоих книжечках об ангеле-павлине.

– Я мало что знаю. Но в одной из тех книг, что давала мне Бланка Давидовна, говорится, что Люцифер заключен навечно в центре земли, в глубочайшем круге ада, а три предателя погружены в три его открытые пасти головами вперед, и в центре – Иуда. – Татьяна пожала плечами. – Вот и все, что мне известно.

– Ты отравлена ложью, – заявила Сайка. – Люцифер представлен в откровенно дурном свете вашими излишне рьяными деревенскими женщинами и вашими излишне усердными средневековыми писателями. Наша вера называется почитанием ангела, потому что так оно и есть. В отличие от вас мы вообще не признаем существования демонов. Круги ада! Ха!

Дети таращились на Сайку. Даже Паша утратил дар речи. Бланка Давидовна, машинально кивая, всматривалась в Татьяну.

– Погоди, – заговорила наконец Татьяна, начиная понимать. – Ты хочешь сказать, что вы не признаете демонов? А как насчет дьявола? Как насчет Сатаны?

– Нет, нет и нет!

– То есть вы думаете, что существуют только ангелы?

– Верно.

– Что, каждый – ангел?

– Да!

Татьяна и Паша умоляюще посмотрели на Бланку Давидовну, ища подсказки. Бланка молча смотрела в чайные чашки.

Татьяна тихо спросила:

– Значит, для езидов нет правильного и неправильного, Сайка? Нет света, нет тьмы? Нет ньютоновых законов?

– Разные принципы, Таня. Почему это так трудно понять? Люцифер – ангел, который примирился – единственный – со всем во вселенной. Во вселенной Люцифера все правильно и все в равновесии. Наша религия утверждает, что, поскольку он был прощен за осознанный им проступок, те, кто почитает его, прощены за их ошибки.

В воздухе повис вопрос, на который Татьяна не услышала ответа, – хотя она и подозревала, что вопрос это риторический. Она открыла рот.

– Прощены кем?

– Кем? Те, кто почитает Люцифера, прощены за их проступки Люцифером, – ответила Сайка.

– Да, – тихо произнесла Татьяна, – но кем прощен Люцифер?

Она слышала биение собственного сердца в сгущавшейся тишине.

Сайка вскочила:

– Твой вопрос, как ты и сама хорошо знаешь, ответа не имеет. Почему бы тебе не встать под рябиной, чтобы отогнать злых духов, о которых ты так тревожишься?

Бланка Давидовна наконец заговорила.

– А с чего бы нам понадобилась рябина, – спросила она, – если у нас есть крест?

– Ну, скажите это украинским католикам, скажите это Романовым, – огрызнулась Сайка. – Крест их не спас, так?

– Тогда он не спас и Петра. Или Павла. Или Луку. Или Матфея…

– Я не хочу больше говорить об этой ерунде. Я иду домой. Идешь, Марина?

Марина встала.

– Хочешь, прочитаю твои чайные листья, Марина? – сказала Бланка Давидовна. – Они готовы.

– Может, потом, Бланка Давидовна.

Татьяна тоже встала:

– Паша, хватит тут сидеть. Бабушка нас убьет, уже поздно. А мне еще нужно подоить корову. Помоги.

Сайка крикнула им вслед:

– Паша, погоди! Я тебе рассказала о павлине, но ты ничего мне не рассказал о Татьяне!

– Я передумал, – заявил Паша, уходя. – У меня непостоянный ум. Твоя собственная возбудимая мать так сказала.

Вернувшись на их дачу, Паша утащил Татьяну подальше от Марины и сказал:

– Таня, мне плевать, что делает Марина, но ты больше не должна играть с Сайкой.

– Что?

– Я серьезно. Тебе нельзя с ней играть. Ни в ее доме, ни у гамака, ни у реки, ни на велосипедах.

– Ну, велосипеда у меня теперь нет, – напомнила ему Татьяна.

– Поговори с Дашей, поговори с дедом, но я думаю, они согласятся, что ты не должна играть с тем, кто не верит в существование демонов.

– Я ведь тебе говорила о ней, Паша. С самого начала. А ты не хотел слушать.

– Теперь слушаю.

Стук в дверь

Тем вечером после ужина в их дверь постучали. На крыльце стоял Мурак Канторов. Метановы и не знали, что он вернулся из Колпино. Они не представляли, что ему нужно, но пригласили войти и предложили водки. Сначала казалось, что он хотел держаться по-соседски. Водка лилась, завязался разговор. Даже дед вежливо изумлялся путешествиям Мурака, а тот был явно рад похвастать.

– Два года назад, когда мы собирали хлопок у Алма-Аты…

Татьяна внимательно слушала.

– А несколько лет назад, когда мы были на нефтепромысле в Ташкенте…

– Мы несколько месяцев прожили в Ереване…

– В Саки мы жили дольше всего, два года. Сайка начала называть то место домом, а потом мы приехали сюда. Нет, спасибо, – сказал Мурак бабушке, предложившей ему черной икры. – В Баку, на Каспийском море, мы ели так много