Белый Шанхай - Эльвира Барякина

Холодный дождь – лучший полицейский на свете. Еще вчера город кипел от демонстраций; утром двадцать третьего марта на улицах не было никого, если не считать патрульных и очереди у газетных стендов, где вывешивали списки убитых.

Полторы тысячи домов сгорело. На улицах валялись серая форма армии северян и красные повязки палачей. Ветер трепал мокрые знамена.

Пропускной пункт на Баундэри-роуд вторые сутки осаждала толпа. Поникшие шляпы, военные фуражки, унылые зонты. Британский офицер забрался на броневик, охраняющий ворота в Международное поселение.

– Китайским полицейским и солдатам входить на территорию иностранных концессий не разрешается, – кричал он в рупор. – Запрещено носить флаги, транспаранты и любые вещи агитационного характера на любом языке. Запрещена любая военная форма, кроме перечисленных ниже…

Митя и Ада стояли, накрывшись одним куском картона на двоих. Оба были перемазаны с головы до пят; чернобурка Ады где-то потерялась, один каблук сломался.

Феликса пропустили за заграждение – переговорить с начальником поста.

Два дня они метались вдоль оцепления. Заслышав русский акцент, их гнали и грозили пристрелить, если они не отойдут. «Большевики! Коммунисты!» Точно так же от одного пропускного пункта к другому бегали солдаты армии северян – без знаков различия, босые, многие в бинтах.

На Баундэри-роуд Феликс встретил трех офицеров с «Великой стены».

– Все кончено, – сказали они. – Тех, кто не ушел, перебили.

– А отец Серафим? – спросила Ада.

– Получил пулю в голову.

Феликса не было больше часа.

– Он не вернется, – прошептала Ада. Она вконец измучилась, на руке от локтя до запястья горел вспухший порез.

Митя погладил ее по плечу:

– Феликс вернется. Он хороший человек.

Вдруг Ада заметила в толпе Даниэля. Он стоял совсем рядом – бородатый, в драной куртке.

– Мистер Бернар, вы? – ахнула она.

Он не успел ответить. Англичанину на броневике передали бумагу, тот пробежался по ней глазами и поднял рупор:

– Представители белой расы, в том числе русские военные, могут войти на территорию Международного поселения.

Толпа всколыхнулась; китайцы, знающие английский язык, начали переводить.

В воротах появился Феликс.

– Ада! – позвал он. – Иди сюда!

Она кинулась к нему, но стоявший рядом китайский офицер схватил ее за руку.

– Все вместе пойдем! – крикнул он злобно. – Одних вас мы не пустим!

Митя заспорил с ним. Тот его ударил. Кровь, визг, давка.

– Ада!

Она видела, как Даниэль бросился к ней. Обернулась – Феликс рвался с другой стороны, десятки рук хватали его, оттаскивали в сторону. Китайский офицер вытянул из ножен саблю, взмахнул – что-то горячее брызнуло Аде на щеку. Толпа, взвыв, отпрянула. Даниэль упал с разрубленной шеей.

– К воротам! – закричали русские офицеры, кто-то поволок Аду за собой.

Громко застучал пулемет.

Начальник пропускного пункта велел стрелять поверх голов, чтобы разогнать толпу. Но несколько пуль срикошетили, и на перекрестке остались лежать двое. Одного из них, Феликса Родионова, русские офицеры вынесли за ограждение. Через час он умер.