Белый Шанхай - Эльвира Барякина

Дверь Марте открыла не прислуга, а девочка, Бриттани. Волосы ее были нечесаны, платье измято – верно, она спала не раздеваясь. Под мышкой Бриттани держала плюшевого пингвина с оторванным глазом.

– А где все? – удивилась Марта.

– Разбежались, – сказала Бриттани и ушла в задние комнаты.

В доме пахло опиумом. На ковре валялись шкурки от колбасы и огрызок яблока. Откуда-то донесся звук мандолины – резкий, неприятный, будто кто-то пытался играть неумеючи.

Роберт не заходил к Марте вот уже несколько недель; она убеждала себя, что у него все в порядке, просто он занят – дела, военные приготовления.

Вчера к ней явился детектив из полиции, Джонни Коллор:

– Вы знаете, что миссис Уайер погибла?

– А что с ней случилось?

– Ее застрелили. Мы ищем того, кто мог это сделать.

Коллор задал Марте несколько вопросов. Он не смотрел ей в глаза и постоянно шарил взглядом по комнате, как вор, который подумывает, что бы украсть.

– Мы знаем, что Роберт Уайер был постоянным клиентом вашего заведения, – сказал он. – Семейная жизнь его не задалась. Как думаете, мог он быть причастен к убийству жены?

Марта горячо возражала – пожалуй, слишком горячо. Коллор кривил губы: он был из тех людей, кто скорее верит равнодушной реплике, чем страстным восклицаниям.

Он попрощался и велел никому не рассказывать об их беседе – обычная полицейская формальность.

Марта догадывалась, что она может увидеть в доме Уайеров. Роберт был не первым, кто на ее глазах сгорел от опиума.

Комната с закрытыми шторами, на подносе у прикроватного столика – маленькая лампа со стеклянным колпачком. Густой запах остывшего дыма.

Роберт сидел на постели, подобрав под себя босые ноги в грязных кальсонах. На подушке темнел гриф мандолины. Корпус ее был прикрыт одеялом – так кутают больного ребенка.

Роберт не обернулся на звук шагов. В руке – тонкое шильце, на конце которого дымился маленький темный комок. Роберт переложил его в длинную трубку с чашкой в серебристой оправе. Затянулся и лег рядом с мандолиной.

Марта тихо вышла и прикрыла за собой двери. Она ничего не могла сделать: Роберт проклял себя.