Божественная судьба - Морган Би Ли

Один луч света резко поворачивает, проходя через окно, прежде чем кто-либо из нас успевает отреагировать, и поглощает неподвижное тело Крипта.

Крипт ахает и резко выпрямляется, прежде чем броситься стаскивать с себя одежду, как будто она горит.

— Что, черт возьми, только что произошло? — Спрашиваю я, мое сердце бешено колотится.

Инкуб бросает свою рубашку на землю, и мы все широко раскрытыми глазами наблюдаем, как на его коже снова появляются завитки, похожие на всплывающие чернила. Вместо светлых и темных отметин эти только темные, поскольку снова покрывают его тело.

Крипт поднимает руки, видит изогнутые отметины на своих руках и ладонях и смотрит на нас широко раскрытыми фиолетовыми глазами.

— Я… что-то только что изменилось, — выдыхает он, глядя на Мэйвен с благоговейным недоверием. Его губы растягиваются в улыбке. — Наша девочка предъявляет к богам высокие требования.

— Что ты имеешь в виду? Твое проклятие вернулось? — Спрашивает Эверетт, такой же сбитый с толку, как и все мы.

Принц Кошмаров изучает свои новые метки. — Нет. Я чувствую, что я больше не страж Лимба.

Сайлас моргает. — Но как? Я думал, твое проклятие нерушимо. Оно убивало тебя.

— Так и было, — бормочет Крипт, соскальзывая с кровати, чтобы присоединиться к нам и посмотреть в окно. Он задумчив, а с небес продолжает падать свет. — Вот почему я подозреваю, что наша маленькая богиня совершает какое-то значительное космическое вмешательство.

Небесное световое шоу подходит к концу как раз перед тем, как волна энергии пронзает все, что находится в поле нашего зрения. Деревья в Эвербаундском лесу слегка изгибаются волной от силы того, что только что произошло, замок дрожит, и что-то в моей груди слегка горит на полминуты.

Клянусь, все цвета становятся чуть ярче, прежде чем все сразу становится по-настоящему чертовски неподвижным.

Что бы, черт возьми, только что ни произошло, есть что-то другое, чего я не могу понять.

— Я настоятельно рекомендую просыпаться с видом на четыре сексуальные задницы, — зевает Мэйвен позади нас.

О, слава богам.

Я сразу же оказываюсь на ней, оседлав ее, обхватив руками за плечи, чтобы поцеловать свою пару глубоко и крепко. Напряженное беспокойство, которое снедало меня, наконец-то уходит, когда она целует меня в ответ, ее губы растягиваются в самую лучшую гребаную улыбку в мире.

— Вот и моя пара, — я телепатически вздыхаю, впитывая ее запах и присутствие.

Сайлас подходит к нам, отталкивая меня от нее, чтобы поцеловать ее следующим — и тут между ними материализуется Крипт, отталкивая Сайласа назад, чтобы крепко обнять Мэйвен.

— Перестаньте ее мучить, — фыркает Эверетт, вытаскивая смеющуюся Мэйвен из того, что быстро превращалось в собачью кучу, и помогая ей встать на ноги.

Он нежно целует ее, прежде чем изучить ее лицо. По выражениям их лиц легко понять, что он проверяет ее телепатически, и я почти уверен, что моя пара успокаивает его, добавляя немного болезненного сухого юмора, чтобы подразнить его.

Не готовый быть где угодно, кроме как обернутым вокруг моей хранительницы, я спрыгиваю с кровати, чтобы обнять ее сзади, сияя ей сверху вниз. — Хорошо, Бу. В течение следующих пятнадцати минут ты будешь рассказывать нам, что, черт возьми, только что произошло и почему ты целый день была в Раю…

Она моргает. — Это длилось целый день?

— Ага. И это чертовски долго, поэтому, как только мы поймем суть, мы искупаем тебя, накормим и побалуем твою великолепную задницу, прежде чем трахать тебя часами, — заявляю я.

— Я поддерживаю этот план, — ухмыляется Крипт.

— Я тоже, — одновременно говорят Эверетт и Сайлас.

Мэйвен улыбается, но она также кажется дезориентированной, поскольку в замешательстве оглядывается по сторонам. — Где Каттрина?

Горя желанием отныне доставать ей все, что ей нужно, я вылетаю из спальни и возвращаюсь секундой позже, вручая своей половинке ее ужасно острый кинжал из эфириума. В тот момент, когда она прикасается к нему, она резко вдыхает, когда лезвие загорается. Ее взгляд расфокусировался, и она несколько раз моргнула.

— О, черт.

— Ну? — Спрашивает Сайлас напряженным голосом, притягивая ее обратно к кровати, чтобы прижать к себе. — Какой была твоя клятва на крови, sangfluir? Расскажи нам, что мы пропустили.

Мэйвен убирает черные волосы с лица и нерешительно переводит взгляд между нами. — Черт. Я вроде как испортила вашу судьбу. Вы все, наверное, разозлитесь.

— Мы разозлимся, только если это подвергнет тебя опасности, — твердо говорит Эверетт.

Мы все киваем в знак согласия, ожидая ее объяснений.

Красивые, завораживающие глаза Мэйвен на секунду останавливаются на мне, и она вздыхает. — Клятва крови, которую я дала Арати, заключалась в очищении, восстановлении и… правлении Нэтэра. Моя душа как бы привязана к нему до конца моей жизни.

Я покачиваюсь на пятках, когда до меня доходят эти слова. — Черт возьми.

— Я также вроде как привязала ваши души к Нэтэру вместе со своей, — добавляет она, прочищая горло. — Виновата.

— О, слава гребаным богам, — выдыхает Эверетт, садясь на кровать рядом с ней и Сайласом, как будто испытывает невероятное облегчение. — Я волновался, что ты согласилась сделать это одна. Хорошо.

— Очень хорошо, — ухмыляюсь я. — Пока я привязан к тебе, Дождевое Облачко, я действительно чертовски счастлив, что клятва на крови была именно такой.

На ее лице расцветает красивая озорная улыбка. — Это было еще не все.

— О, боги небесные, — морщится Сайлас. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не клялась в большем.

— Я этого не делала. Но Арати поклялась навсегда снять Проклятие Наследия, что она только что и сделала.

Подождите.

Подождите, подождите-ка, блядь.

— Что? — Я вытаращил глаза.

Наши потрясенные лица, должно быть, бесценны, потому что Мэйвен действительно смеется. Этот звук такой чертовски божественный, но все, о чем я могу думать, это то, что это значит. Если Проклятие Наследия было снято… Черт возьми, это означает, что существование нашего вида вот-вот изменится. Это как начать все с чистого листа — шанс наконец-то принадлежать миру смертных без необходимости жертвовать своими жизнями на Границе.

Мэйвен только что переписала все гребаные правила.

— Подснежник, — выдыхает Эверетт, качая головой. — Это…

— Многое, — соглашается она. — Сначала Арати это не понравилось, и это означало, что богам пришлось внести некоторые изменения. Например, они не будут восстанавливать Границу. Вместо этого они создают особые Врата в Нэтэр. Поскольку Амадей больше не будет развращать и терроризировать Нэтэр, гораздо меньше демонов-теней попытаются сбежать в мир смертных. Мы будем отвечать за Нэтэр, и