Смерть в наследство - Татьяна Алюшина

Пауза.

— Да, Милу я тоже не посвятила в суть своих проблем, я не хочу, чтобы пострадал кто-нибудь из моих друзей.

Вишня! Он понял, что звучание ее голоса похоже на спелую вишню, пожалуй, в шоколаде и немного в коньяке. Вкус такой — сладко горьковато-терпкий, он даже почувствовал его на языке.

Впрочем, это ничего не меняет!

— Уверен, что вместе с номером телефона вы узнали и то, что я не занимаюсь проблемами, связанными с бытовыми разборками, какого бы уровня стоимости эти разборки ни оказались, — холодно отшивал он навязчивую дамочку. Холодно и с явным намеком на предостережение.

Пауза. Легкое придыхание.

— Да, я знаю, но эта проблема не имеет никакого отношения к бытовой. — Молчание. — Кроме, конечно, того, что моя жизнь превратилась в странный детектив.

Ему совсем не хотелось именно сейчас вникать в ее проблему, да и чьи-либо проблемы вообще.

Ему хорошо, разморенно-уютно, после жаркой баньки, ледяной рюмочки и вкуснейшего шашлыка. На руках у него спала Машка, мирно посапывая, умотанная собственной необузданной активностью. Еще большой вопрос, кто кого укатал — Сергей даже не подозревал, что годовалый ребенок — это вам покруче любой полосы препятствий.

Он не собирался выпадать из этого замечательного состояния, когда душа умиротворяется под неспешную, задушевную беседу с друзьями, в принципе братьями, а тело нежится и благоговеет.

Какого черта!

Не будет он работать, какой бы легкий звон ни вызывал в нем голос девушки, похожий на вишню в коньяке, — такой же насыщенный, терпко-сладкий, слегка горьковатый. Девушки с красивым именем Вероника, говорившей тихо, с длинными паузами и интригующей все мужские инстинкты в нем.

Нет уж!

Вероник много, а такого отдыха и праздника встречи с мужиками, когда никуда не торопишься и отодвинул все дела, не выпадало ему уже миллион лет!

Он уже решил отказать ей или, ладно, завтра вечером, так и быть, он встретится с ней в офисе, пусть поведает, что у нее там случилось на ниве, скорее всего, любовно-квартирных переживаний.

— Хорошо! Завтра вечером подъезжайте ко мне в офис и все расскажете.

Она недолго помолчала.

— Сергей Викторович, завтра, скорее всего, уже будет поздно.

— Что, — раздражаясь и повышая голос, спросил он, — вопрос жизни и смерти?

Повисла тишина.

Не только в телефонной трубке, где, он чувствовал, она обдумывает правильный ответ, но и за столом.

До сих пор мужики, разговаривавшие вполголоса, чтобы не мешать ему беседовать, замолчали и дружно, как по команде, посмотрели на Сергея.

— Я не знаю, — наконец ответила она, — насколько жизни и смерти, но думаю, покалечить меня могут.

Вот черт! Твою ж мать!

Ее голос и манера честно отвечать, без попыток соврать, обмануть, чтобы добиться результата, — не окрашенный эмоциями тон, словно она читала доклад об очередном пленуме Политбюро, а не о криминальных проблемах говорила, и что-то еще, непонятное ему самому, не давали сделать то, что очень хотелось, — послать барышеньку куда подальше!

— Объясните в общих чертах, о чем идет речь? — спросил он, понимая, что уже сдался. Вот же засада! А ведь, скорее всего, придется бросать эти посиделки и куда-то ехать.

— Я так поняла, — подбирая слова, ответила она, — что речь идет о каких-то документах, скорее политических, чем финансовых, и… — пауза, — слитках золота или платины.

Очень ровным, без эмоций и тоновых модуляций голосом, тщательно обдумывая каждое слово! Нет, ну какова! А?!

Вот так просто! Слитках золота!

— Скажите номер вашего телефона, я перезвоню через пару минут. — Ему надо было подумать, перевести настроение с раздраженного в рабочее.

— Вы не можете мне перезвонить. Я звоню от соседки, потому что уверена: мой телефон прослушивают. Соседка сейчас вернется от консьержки, и я уже не смогу говорить.

— Почему вы решили, что он прослушивается?

Черт! Пауза!

— Это долго объяснять.

— Хорошо, подождите секунду!

Он, прижав пальцем микрофон телефона, посмотрел на мужиков, внимательно слушавших его разговор.

— Ринк? — спросил он, зная, что не надо больше никаких вопросов.

— Конечно, Матерый!

Сергей кивнул, соглашаясь и благодаря одновременно.

— Вероника?

— Да, я слушаю!

— Вам придется приехать за город. Запишите, куда и как добраться.

— Сейчас, подождите. — Она повозилась, видимо ища ручку и бумагу. — Записываю.

Он продиктовал адрес и объяснил, как лучше добираться.

— Как долго вам ехать до вокзала?

— Я живу в центре, минут через двадцать буду на вокзале.

— Значит, через час-полтора будете здесь.

— Еще одно! — на этот раз быстро проговорила она. — Вы не объясните мне, как… как уходить от хвоста?

— За вами следят? — позволив себе первый раз за весь разговор выказать заинтересованность, спросил он.

— Да, двое, они не прячутся, просто ходят везде за мной и ездят.

— А как вы планировали уходить, чтобы встретиться со мной?

— У меня есть ключ от чердака, войду в нашем подъезде, а спущусь в последнем. Там нет замка на двери, я проверяла, и тот подъезд не видно с того места, где стоит их машина. Но что делать, если они все-таки меня увидят?

— Думаю, перехода через чердак будет вполне достаточно! — непроизвольно улыбнулся Кнуров, — Но чтобы подстраховать вас, мы сделаем вот что. У вас есть мобильный?

— Нет.

— Ну ничего. Сядете в первую же электричку, идущую в этом направлении, в средний вагон, он останавливается напротив выхода с платформы. Постарайтесь выйти первой. Вас будет встречать… — Он спросил у компании: — Чья машина всех подпирает?

— Моя, — ответил Пират. — Встречу!

Сергей назвал Веронике номер, цвет и марку машины.

— Такой бритый наголо, здоровый мужик, не пугайтесь! Вы с платформы бегом, садитесь в машину, а дальше мы сами. Справитесь?

— Я постараюсь! Спасибо, до свидания.

— До свидания, — ответил Сергей.

Он нажал кнопку отбоя, убрал телефон и откинулся на спинку скамейки. Пришла няня забрать Машку. Сашу с Иваном, тоже уснувших, еще раньше отнесли в дом любящие папаши. Он осторожно передал ребенка из рук в руки, няня всем своим видом и поджатыми губками выказала недовольство нарушением распорядка дня и, забрав Машку, ушла.

Все молчали.

— Ну что, бить или сам расскажешь? — спросил Антон.