Элеанор и Грей - Бриттани Ш. Черри

– Думаю, да.

– В чем дело?

– Просто недавно она перестала работать няней. И не рисует, как раньше, – сказала я, заерзав на бревне. – Думаю, у нее просто нет сил после химиотерапии.

Улыбка Грейсона угасла.

– Мне очень жаль, Элли.

– И мне тоже. – Чем меньше она рисовала, тем реальнее становилась для меня ее болезнь. Но я изо всех сил старалась отогнать от себя эти мысли. Стоит мне только соскользнуть в пучину тоски, и обратно уже не выбраться. – А твои родители? Чем они занимаются? – спросила я, меняя тему.

Он пожал плечами.

– Отец – генеральный директор компании по производству виски, а мама бесконечно путешествует. Я их редко вижу. Маму я не видел уже пару недель, а отец только иногда забегает поспать. Большую часть времени он живет в квартире в Чикаго, чтобы не ездить домой.

– Выходит, ты почти все время один?

– Да. Раньше у меня был дедушка, но с тех пор как он умер… да, я остался один.

– Ты скучаешь по ним? – спросила я. – По родителям?

– Это неважно. Моя тоска по ним не заставит их остаться. И я постоянно говорю себе, что не стану таким, как они, понимаешь? Я хочу быть другим, если когда-нибудь у меня появятся дети. Я бы никогда их не бросил. Предполагается, что через пару лет я возглавлю компанию, но буду вести дела иначе, нежели мой отец. Я бы чаще бывал дома. Мой дедушка мог делать и то, и другое: не только вести бизнес, но и быть родителем. Он постоянно появлялся дома.

– Мне кажется, многие люди не понимают, как важно просто приходить домой.

– Да, это многое значит, – согласился он.

– Значит, ты унаследуешь отцовскую компанию?

– Да. Ее основал дедушка. Полагаю, это семейное дело.

– И ты именно этим хочешь заниматься? Кем ты хочешь стать, когда станешь взрослым? – спросила я.

– Хочу стать счастливым, – мгновенно ответил он.

– Счастливым?

– Да. Только и всего. Именно об этом мне всегда говорил дедушка. Он говорил: «Слушай внимательно, Грейсон. Ты можешь быть кем угодно, и все будет хорошо. Заслуги на работе не так уж важны, пока на столе есть пища, а в очаге горит огонь. А вот что действительно важно, так это ощущение счастья. Поэтому, когда ты по-настоящему повзрослеешь, постарайся стать счастливым. И тогда все остальное встанет на свои места». Поэтому я хочу быть счастливым. И мне все равно, чем я занимаюсь, если я счастлив.

Мне несказанно понравился его ответ.

– А ты, Элли? Чего хочешь ты?

– Хочу быть счастливой, – повторила я его слова. – Думаю, я тоже просто хочу быть счастливой.

Он улыбнулся и ласково подтолкнул меня плечом. А затем вскинул голову, уставившись в небо.

– Как же мне здесь нравится…

– Да. Как хорошо укрыться от мира маглов, – заметила я.

Он ухмыльнулся.

– Ты сильно увлечена всем, что связано с Гарри Поттером, да?

– Для меня это словно воздух, – как ни в чем не бывало откликнулась я.

Я и представить себе не могла, как бы пережила последние несколько лет, если бы не книги о Гарри Поттере. Если бы не они, я могла бы поверить во всю ту чушь, что люди рассказывали обо мне.

Я бы поверила, что во мне нет ничего волшебного, и это стало бы для меня огромным позором.

Как печально, что многие люди жили на свете, даже не догадываясь, сколько в них волшебства.

– Думаю, здорово, что ты так увлечена этим, – сказал он. – И я жду не дождусь выхода следующей книги.

– Я тоже, – призналась я. – Скорей бы.

Мы сидели, наблюдая, как вокруг с жужжанием носятся стрекозы, и я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.

– Я могу спросить тебя? Ты можешь не отвечать, если не хочешь.

– Спрашивай.

– Что это за история со Стейси Уайт? Не хочешь – не говори, но, мне кажется, раз уж она стала причиной нашего знакомства…

Он потер переносицу.

– Мне неловко.

– Можешь не рассказывать, правда. Я спросила из любопытства.

Он стиснул ладони, расправил плечи, щелкнув позвоночником.

– Ну, мне тоже было бы любопытно. Но это ужасно нелепая история.

– Грейсон, я ношу вязаные кардиганы со стрекозами. Вот что нелепо.

Он вздохнул и, кивнув, обернулся ко мне. А затем снова сжал ладони.

– Ладно. Мы со Стейси встречались некоторое время, совсем недолго, и я даже не знал, стоило ли вообще мне с ней встречаться, потому что она совершенно не в моем вкусе. Она слишком самовлюбленная, но это уже неважно. Все шло неплохо, пока она не захотела, ну, ты понимаешь… – Грейсон покраснел, еще никогда я не видела его таким смущенным.

Наконец-то мы оказались на равных.

– Догадываюсь. – Я кивнула, изо всех сил стараясь ободрить его.

– Когда я сказал ей, что никогда раньше этим не занимался, она расхохоталась, решив, что я разыгрываю ее, и я рассмеялся в ответ, решив обратить все в шутку. Но когда мы занялись сексом, я не смог… – Он опустил глаза. – Ну, я так разволновался, что у меня… не получилось. – Последние слова он произнес едва слышно, и я прониклась к нему еще большей симпатией.

– Я волновался и преувеличивал, и я понимаю, что мне семнадцать, а я еще ни разу…

– Я тоже ни разу, – оборвала его я.

Он изумленно уставился на меня, и его взгляд поразил меня. Он удивлен, что любительница кардиганов и Гарри Поттера все еще девственница?

Это невозможно!

– Правда? – произнес он с таким видом, словно он не единственный чудак на планете.

– Правда-правда. Ничего удивительного. Я даже ни разу не целовалась.

– Ты ошибаешься, – возразил он. – Еще как удивительно.

Я пожала плечами.

– Думаю, большинство наших ровесников преувеличивают важность таких отношений.

– Именно так и поступила Стейси. Она рассмеялась мне в лицо, а затем принялась оскорблять, говоря, что самый популярный в школе парень не смог удовлетворить ее. И я порвал с ней. Она разозлилась и пригрозила, что расскажет всем о моих… способностях. Я все рассказал Лэндону, и он разрулил ситуацию. У него был компромат на Стейси, и она не хотела, чтобы другие узнали неприятные подробности о ней, поэтому заткнулась. Вот почему я обязан Лэндону.

– Понятно.

– Да. Он придурок, но он мой лучший друг, так что, по крайней мере, он верный придурок.

– Ух ты. Конечно, это очень мило с его стороны… но он шантажом заставил тебя заговорить на вечеринке с настоящей чудачкой.

– Но я ни капельки об этом не жалею, – как ни в чем не бывало откликнулся он.