Элеанор и Грей - Бриттани Ш. Черри

Возможно, он нуждался во мне не меньше, чем я в нем, чтобы не чувствовать себя беззащитным.

Он взглянул на меня, и я увидела на его лице облегчение.

– Конечно, давай. Пойдем.

* * *

– С твоими родителями часто такое бывает? – спросила я, когда мы сидели на бревне около Лори-Лейк.

– В последнее время все чаще. Я просто не понимаю их. Если они так сильно ненавидят друг друга, почему не разойдутся? Я даже не могу вспомнить время, когда у них все было хорошо.

– Мне так жаль, Грей. Тебе, наверное, очень тяжело.

– Гораздо проще, когда их нет дома, и, к счастью, они редко там появляются. Кроме того, в следующем году я уеду в колледж, и это уже не будет такой проблемой.

– И все же мне жаль.

Я не могла вообразить, каково это – жить в доме, где нет любви. Мои родители купались в любви друг к другу, словно их сердца были океанами. Они поддерживали друг друга в трудные времена. Их любовь делала этот мир лучше. Я не представляла, как они могли утратить горячие чувства друг к другу.

У них была самая великая любовь, о которой я знала, и не допускала мысли, чтобы они могли расстаться. Мне казалось, что их сердца бились в унисон.

Если я что-то и знала со стопроцентной уверенностью, так это то, что Кевина нет без Пейдж.

– Я не хочу так жить, – признался он. – Когда я влюблюсь, все будет по-настоящему. Это будет не любовь по расчету, а вечная и искренняя любовь. А иначе какой в этом смысл?

– Согласна.

– Но я благодарен родителям. Они научили меня распознавать нелюбовь еще до того момента, как я начал испытывать к кому-то чувства.

Он нервно теребил пальцы, а мне казалось, что мое сердце еще сильнее потянулось к нему.

– Прости. Поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он. – Например, о нас.

Сердце замерло, а затем бешено заколотилось.

– Да? И о чем именно?

– Знаешь, последнее время я много об этом думал. – Грейсон повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. – О том, чтобы поцеловать тебя.

От этих слов мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Мы почти никогда не говорили о таких вещах, да и может ли возникнуть между нами что-то больше, чем дружба. Самое большее, что между нами происходило, – это объятия, но одного этого оказывалось достаточно, чтобы в моей душе вспыхивало пламя.

Раньше я думала, что мое чувство к Грейсону не взаимно, поэтому не поверила своим ушам, услышав от него эти слова.

– Ты когда-нибудь думала об этом, Элли? – спросил он.

Я медленно выдохнула.

– Да.

Он слегка придвинулся ко мне, и я позволила ему. Он заправил волосы мне за уши, и я позволила ему. Его улыбка растопила меня изнутри, и я позволила это.

– Я много думаю об этом. Иногда после встреч с тобой я ругаю себя за нерешительность. Представляю это. Думаю, что мог бы сделать это, когда мы ходили в кафе-мороженое или же когда ты впервые привела меня сюда. Или на крыльце Молли. – Он поморщился. – Нет, на крыльце Молли не стоит, но все же я думаю об этом.

– Я тоже. Все время. – Я умолкла. – Ну, не все время, но… часто.

Он взял мою ладонь и слегка пожал ее.

– Знаешь, я очень хочу, чтобы это было безупречно. Особенно теперь, когда я узнал, что это будет твой первый поцелуй. Это очень важно. В книгах, которые ты мне давала, все всегда происходит естественно, – мягко произнес он. – Читая, как это делают герои, я делаю записи. Где это происходит, как чувствуют себя при этом оба персонажа.

Я почувствовала, как его руки слегка дрожат, или же это дрожали мои руки? Становилось все сложнее понять, где кончаются его чувства и начинаются мои.

Но это было замечательно.

Мне нравилось это замешательство.

– Понимаю, – согласилась я. – Необходимо подобрать правильный момент…

– Когда настало…

– Время, – закончила я за него, читая мысли Грейсона с той же легкостью, что и он мои.

– Элли?

– Да, Грей?

– Если я спрошу, можно ли поцеловать тебя, это будет банально?

– Да. – Я придвинулась ближе, и теперь наши губы почти соприкасались, наше дыхание сливалось, и я уже знала, что это будет самый лучший первый поцелуй на свете. – Но все равно сделай это.

И он сделал.