Смерть - Мишель Хёрд

Минуты до кухни кажутся вечностью, отчего мое дыхание становится прерывистым.

Месяцы ужаса проносятся в моей голове. Паника нарастает, потому что я знаю, если Нолан меня поймает, он будет бить меня до тех пор, пока я не смогу ходить.

Это только если он меня не убьет.

Вначале он бил меня ремнем по заднице, но со временем его методы стали более жестокими, и он начал избивать меня кулаками.

К счастью, он не изнасиловал меня, но продолжает сексуально домогаться. Каждый день Нолан размазывает свою сперму по моей груди и между ног, а затем заставляет весь день ходить голой, пока не приходит время купать меня.

На секунду я закрываю глаза, стараясь выбросить из головы этот ужас, чтобы сосредоточиться на побеге.

Когда я открываю глаза, они останавливаются на ключе, лежащем на столе.

Я ищу что-то, что поможет мне дотянуться до него, но ничего подходящего не нахожу.

Положив руку на спинку стула, я чувствую, как в груди нарастает паника, но затем мои брови взлетают вверх, и я смотрю на стул.

Стараясь вести себя как можно тише, я поднимаю стул и подхожу к столешнице настолько близко, насколько позволяет цепь. Когда металлические звенья впиваются в кожу вокруг моей лодыжки, я раздвигаю ноги так широко, как только могу. Чувствуя жжение в мышцах бедер, я вытягиваю руки, изо всех сил стараясь удержать стул в воздухе.

Ну давай же!

Мое дыхание учащается, когда я поднимаю стул повыше, но затем задние ножки с грохотом опускаются на столешницу, создавая адский шум.

Нет!

Отчаяние разливается по моему телу, и я в панике скребу деревянными ножками по столешнице. Вдруг одна из них задевает ключ, и он падает на пол.

Из спальни доносится слабый голос Нолана.

— Сиара.

Я падаю на колени и вытягиваюсь, насколько могу; мой средний палец почти касается ключа.

Разочарованно вскрикнув, я снова хватаю стул и быстро придвигаю ключ поближе. Оттолкнув стул в сторону, я хватаю ключ с пола и, развернувшись, отпираю цепь.

Освободив ногу, я вскакиваю и бегу к двери. Мои пальцы сильно дрожат, когда я отпираю дверь, и, распахнув ее, я слышу, как Нолан сильно кашляет.

Как только я оказываюсь на улице, мои эмоции превращаются в настоящий хаос. Я огибаю дом и бегу так быстро, как только могу.

В ушах у меня свистит, сердце колотится, а дыхание становится прерывистым. Я мчусь между деревьями, чувствуя как ветки царапают руки, но не обращаю на это внимания.

Солнце только начинает подниматься над горизонтом, когда я бегу по полю; трава под моими босыми ступнями мокрая, а платье развевается вокруг бедер.

Охваченная страхом, я все время оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, не бежит ли за мной Нолан.

Нолан прижимает меня к полу, его кулаки раз за разом бьют меня по лицу и торсу. Я чувствую привкус крови и невыносимую боль, а затем все вокруг меня погружается во тьму.

Он все контролировал. Мне не позволяли ничего делать самостоятельно. А оставлял меня в покое он только тогда, когда запирал в сундуке.

Беги.

Беги со всех ног.

Убирайся оттуда.

Каждый унизительный момент проносится в мыслях, оставляя глубокие раны в моей душе.

Я чувствую что вот-вот окончательно сойду с ума. Сильное отчаяние и паника охватывают меня, тело работает словно на автопилоте, и я продолжаю бежать так быстро, как только могу.

Сантьяго

Ранним утром я стою на крыльце и смотрю на поле, где из-за горизонта выглядывают первые лучи солнца.

— Пора ехать, — бормочет Педро, привлекая мое внимание.

— В следующий свой отпуск я планирую вернуться сюда на неделю, — говорю я, направляясь ко второму внедорожнику.

Педро открывает пассажирскую дверь и отвечает:

— Просто скажи мне, когда именно захочешь приехать сюда, чтобы я мог убедиться, что в квартире есть еда.

Я забираюсь во внедорожник, и, как только все охранники рассаживаются по машинам, Педро садится за руль. Он заводит двигатель, а затем говорит по рации:

— Поехали.

Когда колонна трогается с места, я достаю телефон и отправляю Доминику сообщение. Моя дружба со словацким торговцем оружием завязалась довольно-таки быстро. Если он сварливый и тихий, то я — его полная противоположность. Я был по-настоящему удивлен, когда он не послал меня на хрен.

Я тихонько хихикаю, набирая сообщение.

Я:

Как дела у Грейс?

Через пару минут он отвечает.

ДОМИНИК:

Несколько минут назад она родила мальчика. Позвоню позже.

Я:

Не забудь назвать его в мою честь. Поздравляю!

На моем лице расплывается широкая улыбка, и, убирая телефон обратно в карман, я бросаю взгляд на Педро.

— Доминик и Грейс стали счастливыми родителями мальчика.

— Рад за них, — бормочет он, не отрывая глаз от дороги.

Я поворачиваю голову и смотрю в окно, а затем мой взгляд останавливается на женщине, которая бежит по полю рядом с нами.

Увидев страх на ее лице, я рявкаю:

— Останови машину!

Педро бьет по тормозам, отчего шины пронзительно визжат. Я распахиваю дверцу и выскакиваю из машины.

Девушка все время оглядывается через левое плечо, а желтое платье, которое на ней надето, развевается вокруг ее бедер.

— Сантьяго! — Кричит Педро у меня за спиной.

Когда я подбегаю к ней справа, она снова оглядывается через левое плечо. Я вижу только рыжие волосы, цвета восходящего солнца, прежде чем хватаю ее за руку.

Из нее вырывается ужасающий крик, когда она разворачивается, и в тот момент, когда я обхватываю ее руками, останавливая, ее тело обмякает.

Я встаю на колени, осторожно опуская ее, а затем мои глаза останавливаются на ее лице.

Господи. Мать. Твою.

Потеряв дар речи, я смотрю на ее рыжие ресницы, высокие скулы, маленький носик и идеальный изгиб губ.

Поднимая руку к ее щеке, я провожу пальцами по ее холодной, но мягкой коже. Мое сердце бешено колотится в груди, когда до меня вдруг доходит.

— Я нашел тебя.

Не в силах сдержаться, я крепко обнимаю ее, прижимая к своей груди, и целую ее влажный лоб.

Мои глаза закрываются, но ее запах возвращает меня в реальность. От нее пахнет другим мужчиной.

Я поднимаю голову и быстро оглядываюсь по сторонам, но здесь с нами только мои люди.

— Сантьяго? — окликает меня Педро.

Я кладу ее руки ей на грудь, затем просовываю свои руки под ее колени и спину, крепко прижимая