Не любовь - Оксана Хващевская

Мирослава дернула ее за рыжий локон.

— Мира? — обернувшись, удивилась Маринка.

Та лишь повела взглядом в сторону леса и, не сказав ни слова, пошла.

Маринка в полном недоумении всучила свой стаканчик стоявшему поблизости Степику и двинулась следом.

Она быстро нагнала Миру и пошла рядом.

— Тебе надо в туалет? — спросила она, первой нарушая молчание.

Мирослава отрицательно мотнула головой и остановилась.

Яркие всполохи пламени и темные фигуры ребят, мелькавшие в просветах между деревьями, остались позади. Впереди непроглядной угрожающей стеной вставал заснеженный лес.

— Маринка, мне нужно уйти! — выпалила Мира.

— Почему? Тебе не понравилась с нами? Ты от Гарика бежишь? — тут же стала допытываться Маринка.

Мира снова покачала головой.

— Нет, мне просто надо уйти! И я хочу, чтобы мой уход остался незамеченным!

— Но это невозможно. Все сразу увидят, что я вернулась одна, и Степик с Гариком тут же станут приставать с расспросами! Ты же знаешь своего брата, он о тебе печется так… К тому же еще этот мужик с хутора…

— Я знаю. Но мне очень нужно уйти!

— У тебя что же, свидание назначено где-то?

— Ну, что-то вроде того.

— Это секрет?

— Да!

— Ладно, тогда я скажу, что у тебя критические дни начались. Это ни у кого не вызовет подозрений и беспокойства! Я скажу, что ты не хотела никого беспокоить, а меня попросила немного тебя проводить! Хорошо?

— Да. Спасибо тебе, Марина!

— Да не за что! Беги и будь осторожна!

Мира кивнула. Махнув на прощание рукой, скрылась в лесу.

Чем дальше девушка уходила в глубь леса, тем тревожнее становилось на душе. Она шла по возможности быстро, часто проваливалась в сугробы, падала, вставала и, не отряхиваясь, спешила дальше. Засунув руки в карманы куртки, так сильно сжимала их, что пальцы немели.

Если у елки никого не будет, она умрет. Лучше умрет и замерзнет прямо там, но обратно этой же дорогой не пойдет. У нее просто не хватит ни сил, ни мужества. И так вокруг чудилось всякое… Некстати вспомнились волки.

Когда Мира наконец вышла к небольшой прогалине, на краю которой росла знакомая елка, в лунном свете сверкнул лишь стеклянный шар. И никого.

Слезы обиды и разочарования навернулись на глаза раньше, чем девушка смогла совладать с собой.

Это было нечестно и слишком жестоко! Ну почему, почему он так поступил? Ах да, он хотел причинить вред Степику! Оказывается, этот человек был охоч до тонкой и изощренной мести! Степик никогда не узнает, кто заманил ее сюда, когда найдет здесь замерзшей!..

Вдруг между деревьев Мира увидела стремительно мелькнувшую тень, в ту же секунду на поляну выскочил заяц-беляк и понесся прямо на нее. Девушка, завизжав, бросилась бежать, поскольку догадаться, от кого бежал заяц, задача не трудная.

Впрочем, далеко убежать не удалось: она уткнулась в кого-то, кого сразу не узнала, что еще больше испугало ее. Мира стала отчаянно вырываться из его рук, намереваясь бежать. Бежать без оглядки.

Но он крепко прижал ее к себе, пресекая попытки освободиться. Мира почувствовала знакомый запах парфюма, и ей захотелось расплакаться.

— Все, все, успокойся! Это всего лишь заяц, и волк за ним не гонится, уж поверь мне! — тихо заговорил он, обжигая ее лицо горячим дыханием.

— Это было… — заикаясь, начала девушка.

— Знаю, не лучшей идеей было приглашать тебя сюда. Прости, но ничего другого придумать не смог. К тому же мне казалось, что ты знаешь, что я иду за тобой. Я говорил, что не оставил бы тебя здесь одну… — сказал он, слегка отстраняя ее от себя, а потом и вовсе выпуская из рук.

— Но почему вы не вышли на тропинку? Вы же видели, что я одна.

— Обыкновенная мера предосторожности. Я не был уверен, что ты придешь одна. Я не был уверен, что ты не рассказала обо всем Степику. Если мыслить здраво, другая на твоем месте так и поступила бы. У тебя не было причин ничего скрывать… А мне вовсе не хотелось враждебных столкновений с парнями из деревни.

— Нет, я не собираюсь ничего никому рассказывать! — тряхнула головой девушка. — И у меня были причины прийти сюда! И вы можете считать меня ненормальной, потому что мыслить здраво я вообще не умею! Вот только я не понимаю, зачем вам все это… Вы ведь даже имени моего не знаете, и если вы говорите, что не хотите никому причинить вред и не хотите столкновений, я не понимаю, зачем…

— Я знаю, что тебя зовут Мира! — улыбнувшись, сказал он.

Конечно, улыбку его Мирослава не могла увидеть, как бы ни старалась, но она отчетливо «услышала» ее в его голосе.

— Зато я не знаю, как зовут вас! Или это тоже большой секрет, как и ваше лицо, которое вы зачем-то прячете под капюшоном?

— Нет, не секрет. Меня зовут Вадим.

— Приятно познакомиться!

— Мне тоже! — мужчина засмеялся. — Ты успокоилась?

— Вы не ответили на мой вопрос!

— Я не знаю на него ответа.

— Странный вы какой-то! Все происходящее странно… — призадумавшись, девушка сделала несколько шагов в сторону и, наклонившись, загребла ладошкой снег.

Вадим засмеялся.

— Почему вы смеетесь? — обернулась Мира. — Я кажусь вам смешной? Глупой, да?

— Нет, очень и очень юной.

— Ну, не такая уж я и юная! — отважно заявила Мирослава. — Мне уже семнадцать лет!

— А мне двадцать семь. Я старый уже, — сказал Вадим.

— Я не считаю, что вы старый! Двадцать семь — это не много. Вот если бы вам было пятьдесят…

— А что было бы, если бы мне было пятьдесят? — поинтересовался мужчина.

— Я бы решила, что вы какой-нибудь свихнувшийся старик, охочий до молоденьких девушек. И, естественно, не пошла бы в лес ночью с вами, наверняка все рассказав Степику.

Вадим снова засмеялся.

— Так, значит, в свои двадцать семь я, по-твоему, не падок до молоденьких девушек?

— Нет, — смущенно покраснела Мирослава, только сейчас сообразив, что сказала глупость. — Я не то имела в виду! Я точно знаю, вы не причините мне вреда!

— Почему?

— Не знаю. Но если бы вы хотели это сделать, вы бы сделали это еще вчера, на хуторе. Ребята сбежали, помочь мне было некому… Что вам мешало? Вы ведь и есть тот самый паренек с хутора, которого однажды избили мальчишки из деревни? Я слышала, как Степик говорил об этом. Они сделали что-то с вашим лицом, именно поэтому вы не хотите, чтобы я его видела?

— Нет. Просто… А зачем тебе видеть меня, Мира?

— Но как… Это не честно в конце концов!