Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

– Мне не до шуток, Венди.

Выдохнув после сообщения дочери о том, что Джона нашелся, Мэрилин дала волю страхам, которые заталкивала поглубже с того самого дня, когда Венди попыталась успокоить ее фразой «Все будет хорошо». Потому что, даже если и будет (даже если чисто внешне и есть), факт остается фактом: Джона сбежал. В разгар кошмарных событий угнал Дэвидов джип, не имея водительского удостоверения, пересек всю страну. Вел себя по-детски безрассудно – и это тревожит, это им сигнал, даже подтверждение: они как семья не сумели обеспечить Джоне уверенность в завтрашнем дне, он чувствует себя чужим. Вайолет, образно выражаясь, встала в дверях своего дома, в притолоку уперлась – аж костяшки на руках побелели: не пущу, дескать. Венди – та просто вышвырнула мальчика. Они с Дэвидом были к нему добры, но ведь всего не предусмотрят даже идеальные родители. Поди знай, что они проморгали. Вывод: каждый из Соренсонов старался недостаточно. Вслух Мэрилин произнесла:

– Джона, ты проявил неслыханную безответственность.

– Знаю.

– Ты даже представить не можешь, как мы о тебе переволновались. У нас и так беда случилась, а ты своим побегом добавил. Обещай, что это не повторится.

– Обещаю. Простите меня.

– Короче, мы решили: тебе не повредит посидеть под домашним арестом.

На самом деле это она решила, Мэрилин. Дэвид пытался спорить, устал, выдал: делай, как считаешь нужным.

– Срок – один месяц. Приговор вступает в силу с этого момента.

– Мам, а тебе не кажется, что Джоне и так досталось? Боже!

– А тебе, Венди, не кажется огромной удачей то обстоятельство, что Джону задержала полиция? Страшно подумать, что могло произойти. Он мог в аварию попасть, машина могла сломаться в какой-нибудь глуши, или…

– Его задержала полиция, потому что я наняла для поисков надежного человека, – возразила Венди. – Господи Иисусе! Джона сделал глупость, поступил как мальчишка – но он снова дома, и он больше не будет – верно, Джона? Поэтому давайте уже, блин, тупо поедим виноградных листьев. Все плохое позади.

Вот и раньше такое водилось за Венди – в подростковом возрасте она бросалась подобными фразочками, словно гранатами. Швырнет, бывало, за ужином и выжидает – сдетонирует или нет. А Джоне это в новинку – ишь, рот разинул.

– Ну, чего таращишься? – Венди подлила себе вина. – Мы тебя обожаем, а почему – одному Господу Богу известно.

Напряжение отпустило Джону – казалось, он готов рассмеяться.

– Раньше меня никогда не сажали под домашний арест.

– Я снабжу тебя планом потайных выходов, – пообещала Венди.

– Поистине, никто в этой семье не может похвалиться безупречным чутьем на моменты, когда ломать комедию уместно, а когда нет, – отчеканил Дэвид.

– Лиза как? – спросила Венди.

– Хорошо, – ответила Мэрилин, избегая смотреть на мужа. – Уже дома с малышкой. Акклиматизируется.

– Лиза мне пару фоток скинула. Кит смахивает на Хранителя склепа[184] – но все же не так сильно, как младенцы мужского пола, рожденные в нашей семье.

Ничего себе сравненьице, думала Мэрилин; ничего себе Венди сострила – даже улыбку не вымучишь.

– Да, девочка очаровательная.

Только тут до нее дошло: маленькая Кит заняла место Айви, долгожданной первой внучки. И Мэрилин устыдилась своего осуждения.

– А ты, папа, как считаешь? – не унималась Венди.

Ностальгия улетучилась. Мэрилин оцепенела. Дэвид глядел растерянно – о помощи умолял, но Мэрилин сделала вид, что занята лососем.

– Просто лапочка, – пробормотал Дэвид.

– Папа с моих слов говорит, – пояснила Мэрилин.

Выдала мужа – ну и что? Иногда это действует – если публично человека пристыдить. Венди и Джона отвлеклись от еды, а Дэвид сверкнул на Мэрилин глазами – чуть дырку не прожег.

– Серьезно, папа? Ты еще не видел Кит?

– Похоже, в этой семье никому невдомек, насколько младенцы восприимчивы к инфекциям, – произнес Дэвид.

– А ты что – радиацию излучаешь? Или заразный? – съязвила Венди.

Джона фыркнул.

– Гипс – рассадник бактерий, – пояснил Дэвид и ссутулил плечи, как бы отгораживая свой гипс от родных или родных – от гипса. – Я просто соблюдаю меры предосторожности.

– Кит вряд ли станет обнюхивать твой гипс, – не выдержала Мэрилин. Сама нарушила свое же правило насчет уместных и неуместных разговоров за столом.

– Хватит об этом, – отрезал Дэвид, и от его взгляда – не столько рассерженного, сколько полного боли – Мэрилин прикусила язык.

– Я в первом классе тоже руку сломал, – вмешался Джона. – Вот была вонища, когда снимали гипс!

– Спасибо, Джона. После твоей реплики аппетит гарантированно улетучился у всех присутствующих, – произнесла Венди.

– Да, Джона, большое спасибо, – подхватил Дэвид. – Хоть кто-то меня поддержал.

У Мэрилин сердце разрывалось смотреть на мужа. Внучку ему не привозите, и все тут. Откуда такое упрямство? Уж конечно, гигиена младенцев тут ни при чем, хотя, когда младенцами были их дочери, Дэвид проявлял в этом отношении крайнюю щепетильность. Мэрилин ломала голову, но об истинной причине догадаться не могла.

– Послушай, папа, – начала Венди. – Всех случайностей не предусмотришь. Чему быть, того не миновать, или как оно там…

За столом воцарилась тишина.

– Мне такое говорить непозволительно, да? Погодите – это Лиза сама, что ли, не хочет везти сюда ребенка?

– Нет-нет, – зачастила Мэрилин. За мужа ответила, со стыдом поняла: ее попустительством горе старшей дочери вплелось в их с Дэвидом размолвку. – Ты права, Венди. Очень веский аргумент.

Дэвид поднялся из-за стола:

– Благодарю за обратную связь, даром что я о ней не просил.

– Пока поужинали, два раза поцапались, – констатировала Венди. Подняла бокал, сказала Джоне: – Твое здоровье! Добро пожаловать домой!

После ужина Джона вышел во двор – отрабатывать двухочковые броски. Дед перед глазами так и стоял: бледный, тощий, рука в толстенном гипсе, волосы тусклые, будто немытые. И неужели Венди и правда детектива наняла? Не верится.

Из-за ударов мяча он не слышал, как скрипнула, открываясь, дверь.

– Джона.

От неожиданности он чуть из собственной кожи не выпрыгнул, мяч обеими руками к груди прижал.

– Извини, Джона. Кажется, я тебя напугал. – Дэвид уселся на ступенях лицом к подъездной аллее.

– Я шумел сильно, да? Простите. Не рассчитал. Мне очень стыдно.

– Да ну! А по лицу не видно. – Дэвид улыбнулся. – Играй, играй, ты никому не мешаешь. Я просто хотел проверить, как ты тут. И спасибо сказать.

«Спасибо, что в семье все с ног на голову перевернул. И отдельно – за мой перелом». Джона подавил импульс броситься прочь от этого дома. Чтобы не стоять как столб, занялся дриблингом.

– Мне очень жаль, что ты поневоле увидел то, что… увидел. Страшно представить, какие ты испытал эмоции.

У Дэвида глаза на мокром месте или Джоне только показалось? В любом случае положение