Бог возмездия - Мишель Хёрд

Не сводя с меня пристального взгляда, он требует:

— Скажи мне, о чем ты думала, прежде чем опустить голову.

Неужели он не видел, что все написано у меня на лице?

Когда я отвечаю не сразу, выражение его лица начинает мрачнеть.

Не в силах лгать, мои щеки вспыхивают, когда я признаюсь:

— Я просто заметила, насколько ты привлекателен.

На его лице мелькает удивление, но оно исчезает так же быстро, как и появилось.

Отвернувшись от меня, он оглядывает комнату. Его взгляд останавливается на моем туалетном столике, поверхность которого завалена средствами для макияжа.

Ничего не говоря, он направляется к двери, но тут мой телефон вибрирует и показывает уведомления из моих аккаунтов в соцсетях.

Он останавливается, и мое сердце подскакивает к горлу, когда он берет устройство, лежащее у изножья моей кровати.

Он разблокирует экран, затем бормочет:

— Без пароля?

— Без.

Я набираюсь храбрости и подхожу ближе, чтобы видеть, что он делает с моим телефоном.

Дамиано проверяет список моих контактов и историю звонков, а затем входит в мой аккаунт на TikTok.

Я слишком взволнована, чтобы расстраиваться из-за того, что он вторгается в мою личную жизнь.

Когда на экране воспроизводится мое последнее видео, он говорит:

— Ты не звонила своей семье.

— Нет.

Он смотрит видео несколько секунд, после чего передает устройство мне.

Забрав телефон, я прижимаю его к груди.

Кажется, он колеблется, и когда я вопросительно смотрю на него, он уходит от меня. Дверь за ним тихо закрывается, и я опускаюсь на край своей кровати.

Приоткрыв рот, я смотрю на закрытую дверь, гадая, что же только что произошло.

Дамиано известен своей безжалостностью. Страшные истории, которые я слышала, готовили меня к смерти, но он даже не причинил мне вреда.

Я выдыхаю с облегчением, а затем в моей голове прокручиваются последние десять минут.

Меня раньше никогда не влекло к мужчине, и я виню любовные романы в своем временном помешательстве.

Dio, почему я не могла солгать, когда он спросил, о чем я думаю?

Рука поднимается к шее, и я провожу пальцами по тому месту, где задержался его большой палец.

Встав, я подхожу к зеркалу и, увидев красные синяки, качаю головой.

То, что он снова не причинил тебе боли, еще не значит, что он не накажет тебя в будущем.

Глава 11

Дамиано

Чувствуя себя сбитым с толку, я подхожу к личным апартаментам мамы и, постучав, жду, пока она ответит, прежде чем войти.

Закрыв за собой дверь, я спрашиваю:

— Как ты себя чувствуешь, мама?

— Я в порядке. — Она похлопывает по месту рядом с собой, сидя на диване у окна. — Не о чем беспокоиться, так что не вымещай свой гнев на Габриэлле.

Когда я ворвался в комнату Габриэллы, у меня было полное намерение убить эту женщину. Однако прежде чем я успел достать пистолет, я увидел на ее лице то же выражение, которое бесчисленное количество раз видел на лице мамы.

Это пустой взгляд, скрывающий годы травмы, и это одна из немногих вещей в этом мире, которая заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом.

Я воочию убедился, как плохо обращались с Габриэллой ее семья и Стефано. Могу только представить, какому насилию она подвергалась на протяжении всей своей жизни.

Я качаю головой, сажусь и, опираясь локтями на бедра, провожу ладонями по лицу.

Мама кладет свою руку мне на плечо, а затем переводит ее на спину.

Дрожащим голосом она спрашивает:

— Ты причинил боль Габриэлле?

Услышав вопрос от мамы, я чувствую себя еще хуже.

— Когда я почувствовал ее руку на своем пистолете, я просто отреагировал. Ты же знаешь, мне все равно, кто это — мужчина или женщина. Если они представляют угрозу, я убью их. — Я вздыхаю, а затем продолжаю: — Она практически ничего не весит, и я ударил ее сильнее, чем хотел. — Я снова качаю головой. — Как только я увидел, что из-за сломанной туфли она потеряла равновесие, я отпустил ее.

Мама придвигается ближе ко мне, мягким голосом она спрашивает:

— А синяки?

— В тот момент она представляла угрозу, мама.

— Ты должен извиниться перед ней, — требует она.

Блять. Я не вернусь в комнату Габриэллы.

Я закрываю глаза, пока в моей голове прокручиваются воспоминания о том, что произошло после маминой панической атаки.

Как только я переступил порог той комнаты, на меня обрушился свежий аромат Габриэллы. То, как она скрывала свою травму, неожиданно поразило меня в самое сердце.

Почувствовав, как она дрожит, сохраняя зрительный контакт, я понял, что ничто не сможет ее сломить. Даже угроза смерти не помешала ей высоко поднять голову и посмотреть мне в лицо.

А потом женщина с интересом оглядела меня с ног до головы, и затем опустила голову, чтобы скрыть свое влечение ко мне.

Она принадлежит Дарио.

Господи, сегодняшняя ночь нанесла мне эмоциональный удар.

— Ты в порядке? — Спрашивает мама.

— Да, — лгу я, потому что эмоции переполняют меня.

Раньше я никогда не колебался перед тем, чтобы убить кого-нибудь, но Габриэлле удалось избежать смерти дважды за одну ночь.

Она не умоляла сохранить ей жизнь.

Ее рост, вероятно, не превышает пяти футов пяти дюймов8, но смотрела она на меня с чрезмерной храбростью.

Прислонившись спиной к дивану, я смотрю на маму.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Конечно. Это была всего лишь маленькая оплошность.

Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Целуя ее в волосы, я спрашиваю:

— Не хочешь сходить куда-нибудь поужинать завтра вечером? Девушка Ренцо открыла новый ресторан, и я думаю, было бы неплохо уехать из особняка на пару часов.

— Только мы вдвоем?

— Да. Кроме охранников, конечно.

— С удовольствием, — бормочет она.

Я обнимаю маму еще некоторое время, а затем отстраняюсь и поднимаюсь на ноги.

— Хочешь, я провожу тебя в гостиную?

Кивнув, она встает, и я беру ее под руку.

— Спасибо, mio figlio.

Оставив маму в гостиной, я выхожу на веранду и окидываю взглядом участок.

В воздухе витает прохлада, напоминающая о том, что Рождество не за горами.

Надеюсь, Мигель скоро умрет, и я смогу насладиться праздниками вместе с мамой.

Мои мысли возвращаются к утренней встрече с другими капо. Дарио ничего не говорил о том, что у него был секс прошлой ночью, так что я уверен, что это был секс на одну ночь.

Может, откладывать разговор с ним о Габриэлле —