Незабудка для конунга - Полина Атлант

— Привет, Кэролайн, как ты? Или мне теперь тебя звать госпожа? — подруга поставила корзину у стола и крепко обняла меня.

— Привет, Эмма! Никакая я еще не госпожа, после свадьбы ею стану, а до этого еще далеко, — я тяжело вздохнула.

— Почему же после? Когда пройдет помолвка, моя пташка, ты будешь посвящена в домашние дела и обязанности госпожи, для слуг ты станешь хозяйкой, — Фрида улыбнулась мне и положила гребень. Затем взяла тазик с бельем и вышла.

— Я готова, можем идти.

Только я встала с кресла, как в комнату постучал охранник.

— Госпожа Кэролайн, твой отец прибыл, он ждет в зале.

— Спасибо большое!

Мы с Эммой поспешили в большой зал. Сердце тревожно забилось. Я предчувствовала, что сегодня будет тяжелый день. Войдя, увидела отца с конунгом, они о чем-то беседовали. Мне стало не по себе, неужели Ингвальд уже все рассказал ему?

— Увидимся на тинге, Вальдбранд, — сказал ему Ингвальд, улыбнувшись, посмотрел на меня и вальяжно покинул зал.

Я подошла к отцу и крепко обняла. У меня с папой всегда были хорошие отношения. Я была больше похожа на него, чем на маму. Он любил меня больше всех, ведь я последний в семье ребенок. Отец и мать родили меня уже в преклонном возрасте, когда отец перестал ходить в походы. Мама всегда сетовала, что отец разбалует меня до такой степени, что никто не женится. Вот знала бы она, какой мужчина назвал меня своей невестой…

— Отец!

— Моя дочь, как ты? — он прижал меня к себе.

— Все хорошо, папа!

— Здравствуй, Эмма, поздравляю с помолвкой! — отец обнял и мою подругу.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила она, едва не расплакавшись. — Тогда увидимся позже на тинге, да и меня там Лодин уже заждался.

— Отец, присядь с дороги, я попрошу у главной кухарки перекусить.

— Не беспокойся об этом, после тинга наверняка будет пир, — отец погладил меня по плечу и присел на длинную лавку.

— Какой еще пир? — спросила я, наливая из кувшина отцу медовухи.

— В честь развода конунга и дроннинг, ты что, не знаешь?

Я спрятала взгляд.

— Только про развод, про пир не знала, — ответила я и присела рядом.

— Кристин нет во дворце? — отец посмотрел на пустующий женский трон.

— Нет, на днях ее увезли до тинга в тайное место.

— Да, жаль, что Ингвальд решил развестись с Кристин только сейчас, но что поделаешь, — отец отпил из кубка.

— Только сейчас, о чем ты, папа? — я заволновалась, может, у конунга были до меня названые невесты, и брак с дроннинг мешал ему?

— Конунг не должен был брать в жены пленную женщину из чужих краев. Он обязан жениться снова, пока молод, — высказал отец свое мнение.

— Она из королевского рода.

— Толку от этого. Кристин не подарила ему сыновей и наследника трона, — отец тоже осуждал Кристин за то, что ей боги не дали.

— Ты поддерживаешь конунга?

— Конечно, милая! Я был предан его отцу Эрлендору и поклялся Ингвальду в верности, — улыбнулся мне отец, хотя он редко это делал.

Я тоже ему улыбнулась, встала и поцеловала. Мне показалось, что он еще больше поседел. Но светло-голубые глаза воина еще не утратили зоркости и ясности. Конечно, он увидел браслет на моей руке.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Конунг назвал меня своей невестой, — призналась я и опустила взгляд.

— Ты достойна ею быть, — отец поцеловал меня в лоб. — Я горжусь тобой, и мать тоже.

— Спасибо, отец…

Я собралась с силами и решила во всем признаться, как тут неожиданно во дворец ворвался мальчуган и всех всполошил:

— Все, скорее, Кристин привезли!

Все, кто был в зале, кроме рабов, бросили свои дела и поспешили к судейскому полю. Лишь Фрида и несколько охранников из дружины конунга остались присматривать за дворцом.

— Пошли, папа, а то опоздаешь, — я встала и накинула плащ.

Мы покинули дворец и пошли к месту судейского сборища. Я взяла отца под руку и была так счастлива, что он смог приехать на тинг. Теперь я с нетерпением буду ждать, когда Ингвальд попросит у отца моей руки.

Тинг всегда устраивался на поле у векового дуба, того самого, где мы с Ингвальдом поцеловались. К этому месту вела прямая дорога от самого дворца. Рядом с ним выстроились временные шатры для ночлега.

Народу было много, и все глазели на шатер, где находилась в это время Кристин. Собрание хорошо охранялось воинами, прибывшими со своими знатными господами.

Я рассмотрела всех присутствующих и почему-то не нашла среди свидетелей Эмму и других девочек, которые прислуживали Кристин.

В огороженный огромными камнями круг вошел конунг в сопровождении главного жреца с помощниками и тремя старейшинами. Ингвальд держался гордо. Он не посмотрел на толпу свидетелей и не попытался найти среди них меня.

После них вошли знатные мужчины. Все остальные присутствующие, как свидетели, остались за кругом, ожидая начала на лужайках, обсыпанных маргаритками. Я проводила отца в круг, немного нервничая. Поскорее бы все закончилось…

Однако все прошло довольно быстро. Видимо, Ингвальд не любил долгих церемоний. На плоский огромный камень в центре круга встал главный жрец и громко заявил:

— Сейчас старейшины объявят свое окончательное решение по поводу развода дроннинг Кристин и конунга Ингвальда.

После жреца заговорил один из старейшин.

— На собрание вызываются Кристин и Ингвальд.

Перед старейшинами предстала разведенная пара. Ингвальд выглядел усталым и серьезным. Он облачился в свои доспехи и надел корону. С правого плеча свисал пурпурный плащ, закрепленный щитообразной фибулой.

Кристин распустила свои тяжелые косы, женщина выглядела счастливой и довольной. Как всегда, разодетая как дроннинг, хоть и бывшая. На ее стороне на лужайке собрался небольшой отряд людей и воинов-земляков, которые пришли поддержать ее.

Меня затрясло, когда я увидела ее ядовитый взгляд, который прополз по собравшимся. Я все еще чувствовала перед ней вину. Ведь, получается, увела у нее мужа.

Потом, после того как воцарилась тишина вокруг, заговорил второй старейшина.

— Вы были разведены по закону наших предков. Сейчас мы решим окончательно дело вашего развода. Вы станете друг другу чужими и свободными от брачных уз людьми. После тинга вы оба имеете право снова вступить