Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Через несколько часов становится ясно, что Гарри не зря занизила мне цену за эту смену.

— Прости.

Голос доносится из кладовки, где Гарри хранит спиртное и холодильники для бочонков. Ее голова высовывается из открытого люка в полу за баром, который ведет вниз, в старый каменный подвал.

— Это действительно дерьмовая смена. Вот почему я никогда не назначаю на нее никого, кроме себя.

Я пожимаю плечами.

— Эй, ты же меня предупреждала.

— Да, предупреждала, — усмехается она, а затем нахмуривает брови. — Не могу поверить, что эта жалкая дрянь выгнала тебя.

Она вздыхает, поднимается по лестнице и прислоняется к барной стойке. Я поджимаю губы и смотрю в сторону.

Когда Гарри вошла сюда ранее, от нее это было не скрыть. Она заметила это по моему лицу, и в конце концов я сдалась и рассказала ей о том, что Люси меня выгнала. В результате я проболталась, что использовала вымышленное имя, а потом разрыдалась как сумасшедшая и умоляла ее не увольнять меня.

Спойлер: ей было наплевать на эту историю с именем, и с тех пор она даже не упоминала об этом. Но все равно, я чувствую себя дерьмом из-за того, что солгала ей.

— Эли.

Я поднимаю взгляд, мои губы кривятся в улыбке.

— Ты понимаешь, что мне совершенно наплевать на то, что ты предпочитаешь использовать другую фамилию. Я имею в виду, эй посмотри, с кем ты разговариваешь.

Я ухмыляюсь.

Когда Гарри только купила Хрустальную Туфельку, она быстро поняла, что на нее ополчились все подрядчики, лицензионный совет, инспекторы, дистрибьюторы пива и ликеров... все. Очень скоро она сложила два и два, когда один из агентов дистрибьютора в ответ на ее вопрос, где, черт возьми, находится ее заказ, написал: «Девушкам вроде вас нужно научиться терпению».

После этого «Гарриет» стала «Гарри» во всех электронных письмах, и внезапно все пошло более гладко.

Это полная чушь, но я дам ей очки за то, что она грязно ругается, когда все остальные так поступают. В общем, «Гарри» прижилось, и теперь она использует его, наверное, чаще, чем свое настоящее имя.

Я оглядываюсь на нее, хмурясь.

— Уже погуглила мое имя? Я имею в виду мое настоящее?

Она вскидывает бровь.

— Да ладно, неужели тебе не было немного любопытно?

Гарри закатывает глаза и качает головой.

— Любопытно? Конечно. Хочешь покопаться в своем дерьме? Я в деле.

Я криво улыбаюсь. Она вздыхает.

— В любом случае, я умираю с голоду. Хочешь что-нибудь из кафешки?

Я качаю головой, несмотря на урчащий желудок.

— Нет, я в порядке.

Гарри мягко улыбается, кладя руку мне на плечо.

— Ты должна поесть, Эли. Я угощаю.

— Спасибо, — бормочу я.

— Не стоит. Я вернусь через несколько минут.

Когда она уходит, я закрываю люк, чтобы не упасть в него, и прислоняюсь к задней перекладине. Я открываю на своем телефоне доску объявлений о работе, пролистываю объявления в поисках подработки официанткой или барменом.

Больше никакой гребаной уборки. Я уверена, что последняя уборка на вечеринке Наоми оставила у меня шрам на всю жизнь.

А еще мне нужно подумать о том, где, черт возьми, я буду жить. Хотя, как бы ни сопротивлялась, но идея переехать к Гарри звучит все более и более привлекательно. Я, конечно, люблю Веру и Гаса, но я не могу жить на их диване. К тому же, чем дольше я остаюсь с ними, тем больше шансов, что это навлечет на них гнев Люцифера за помощь мне.

Я тяжело вздыхаю.

Конечно, все эти рассуждения позволяют не замечать огромного слона в комнате: ультиматум Ноэля.

Я вздрагиваю, думая об этих пронзительных золотых глазах, прожигающих меня насквозь. То, как его глубокий, рокочущий голос, кажется, одновременно ласкает и завораживает. Какая в нем была сила, когда он злобно прижал меня к стене.

Я густо краснею, мгновенно ненавидя себя за то, что это приходит мне в голову, когда речь заходит о Ноэле.

Нет. Господи, нет.

Я пытаюсь отогнать эти мысли. Однако вместо этого я возвращаюсь к еще более серьезной проблеме. Даже если я проигнорирую его зловещую угрозу прийти к нему домой сегодня вечером? Все еще существует проблема с тем, что мой трастовый фонд попал в его холдинговую компанию.

И это большая проблема.

Человек, которому я задолжала неприличную сумму денег, в течение последних нескольких лет брал их маленькими суммами — разумеется, с процентами. Но у нас с ним соглашение о том, что я смогу выплатить всю сумму вместе с процентами после своего двадцать третьего дня рождения.

Вот только, если Ноэль говорит правду, я связала свой траст с его холдингом, который я недавно разрушила.

Дверь в бар открывается, отрывая меня от моих мыслей. Я поворачиваюсь, наполовину ожидая, что это Гарри вернулась раньше времени. Однако вместо этого мое сердце подскакивает в груди. Это клиент.

Мужчина медленно входит, с любопытством приподнимая бровь и медленно обводя помещение своим суровым взглядом. Я нахмуриваю брови. Он красив, ему, наверное, лет около сорока, с чисто выбритой, точеной челюстью, с темно-русыми волосами. Но чем дольше я смотрю на него, тем меньше смысла в том, что этот человек — посетитель этого бара.

От его явно сшитого на заказ костюма разит деньгами. Огромные часы на запястье, идеальная прическа, сверкающие туфли, и шелковый платок в кармане. Не говоря уже о том, что он смотрит на бар с легким презрением.

— Добрый день! — говорю я. — Что я могу вам предложить?

Мужчина переводит свой пристальный взгляд на меня, пронзительные голубые глаза встречаются с моими, и тонкая улыбка появляется в уголках его губ.

— Боже, Боже, — прорычал он глубоким голосом. — Посмотри на себя.

Я нахмуриваю брови.

— Прошу прощения?

Дверь за его спиной открывается. Другой, гораздо более молодой блондин в таком же элегантном костюме заходит в полумрак бара, и мои брови взлетают вверх, когда он улыбается мне.

Второй парень — Джейкоб Принц.

Мгновенно меня охватывает чувство страха и стыда. Это талантливый молодой медиа-директор-миллиардер, который хочет взять меня на работу, несмотря на полное отсутствие у меня опыта, основываясь только на макетах портфолио.

И он только что зашел в маленький мрачный бар, где я копошусь в джинсах и футболке, а волосы в полном беспорядке собраны на макушке.

Я краснею, переминаясь с ноги на ногу,