Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Женя

Мы договариваемся встретиться через три дня. За это время Вадим должен забрать лекарства, которые принимает, собрать вещи и незаметно ускользнуть из дома.

Я не знаю почему помогаю ему.

Наверное, потому что хорошо знаю свою подругу и она ни перед чем не остановится, если на горизонте маячит крутой мужик и бабки. Вадим, в моем понимании, подходит под требования подруги, но она, по всей видимости, считает по-другому.

Заканчиваю с готовкой ужина и в который раз смотрю в зеркало. Я убеждаю себя, что наша встреча совсем ничего не значит. Что то, что он снова будет жить в моей квартире лишь вынужденная мера. Но чем чаще я подхожу к зеркалу и что-то поправляю в своей внешности, тем больше убеждаюсь в том, что жду Вадима больше, чем признаюсь самой себе.

Когда часы показывают семь вечера, я начинаю нервничать, потому что он должен был приехать еще час назад. В восемь я нервно хожу по квартире и пытаюсь взять себя в руки, а в девять, наконец, раздается звонок в дверь.

Я открываю слишком быстро, потому что вместе с потоком воздуха, с силой взрывающимся в коридор, я чувствую и запах его духов.

— Прости, — говорит Вадим, — я немного опоздал. Не мог выйти пока Оля не сбежала на встречу с подругами.

— Ничего, проходи, — я отхожу в сторону и позволяю ему зайти.

Он заносит небольшую сумку, ставит ее на пол и неловко переминается на одном месте. Я закрываю дверь и, лишь на мгновение, позволяю себе насладиться его запахом, пробравшимся внутрь меня и присутствием, которое, я до сих пор уверяю себя, ничего не значит.

— Как добрался? — поворачиваюсь и сталкиваюсь с его удивленным взглядом. — Что-то не так?

— Я вспомнил, Женя. Тебя, — он делает ко мне шаг и останавливается в нескольких сантиметрах.

— Что? — я выдавливаю одно слово.

Хочу знать, что именно он вспомнил.

— Вспомнил, Женя. Ты была пьяной на Новый год и тебе изменил муж, — он хмурится, будто договаривается сам с собой, после чего продолжает: — Я все вспомнил, Жень. И то, что было, пока Оля не пришла и что я сказал потом, — он мотает головой, будто пытается прогнать воспоминания.

— Не нужно, — я выставляю руку вперед, стараясь нарисовать невидимый барьер, но Вадим тут же перехватывает мою кисть и просит:

— Прости меня, Женя. Я такой дурак.

Я лишь слабо киваю. Его близость выводит меня из равновесия, я глубоко вздыхаю и немного толкаю мужчину в грудь, давая понять, что он переходит все возможные границы.

— Жень, — в его голосе столько невидимой боли, что мне даже становится не по себе. Я удивленно распахиваю глаза и подумываю спросить, что случилось, но он опережает меня, — Прости.

Я так резко оказываюсь одна, что даже не сразу нахожусь с ответом. Думаю над тем, что ему сказать и говорю лишь:

— Проходи.

Он кивает, хватает в руку сумку и проходит в квартиру. Я же остаюсь в коридоре, бросаю взгляд в зеркало и пытаюсь успокоиться, потому что щеки пылают, а глаза горят, как после страстной ночи. Внизу живота неожиданно напряженно, а в трусиках собирается влага. Естественно, Вадиму об этом знать не обязательно, поэтому я старательно беру себя в руки и прохожу в гостиную за мужчиной.

— Я приготовила ужин, — показатель неловкости вскакивает до небес.

Я понимаю, что отвыкла от присутствия мужчины в моей квартире. Уже три месяца я живу одна, у меня больше нет бритвы в ванной, кучи ненужных принадлежностей, халат только на меня одну. Это удобно и неожиданно мне понравилось. И я не знаю как смогу ужиться со взрослым мужчиной, одно присутствие которого заставляет меня задерживать дыхание.

— Ты голодна?

— Поужинала бы, — киваю.

— Тогда давай.

На самом деле я не уверена, что смогу проглотить хотя бы кусочек, просто думаю, что это немного разрядит обстановку. Пока я накрываю на стол, Вадим располагается в той же комнате, где ночевал в прошлый раз. Когда я захожу к нему, чтобы сказать, что все готово, неожиданно попадаю в мужской рай. Здесь все пахнет им. На столе стоит ноутбук, в шкафу аккуратно сложены вещи, а на тумбочке лежит несколько флаконов туалетной воды и телефон, который неожиданно загорается и трезвонит на всю комнату.

Я чувствую себя воришкой, забравшейся на чужую территорию. И пусть эта квартира моя, на уверена, что могу просто так заходить в его комнату.

— Твою мать, — слышу глухое рычание за спиной и оборачиваюсь.