Первый раунд - Грейс Райли

— Ой, чем бы тебя развеселить?

— Может, поцелуем?

Бекс встает на цыпочки и целует меня в щеку.

— Ну как, тебе лучше?

Не успевает она отодвинуться, как я обнимаю ее, зажимая между нами несчастную игрушку. Бекс так разулыбалась, получив ее, что это почти стоило про­игрыша.

Почти.

Я целую девушку так, как следует, — проводя языком по ее губам. Она тихо ахает, приоткрывая рот и сплетаясь языком с моим. Когда я отстраняюсь, сердце у меня бешено стучит. Судя по тому, как покраснела Бекс, у нее тоже.

Я подмигиваю ей.

— Теперь да.

14

Бекс

Поправив хвост на голове, я звоню в дверь дома, где живет Джеймс. Раньше я никогда не работала репетитором, но подозреваю, что обычно занятия не предполагают последующий ужин в ресторане. И все же я стою на пороге: в шопере лежат ноутбук и учебник по академическому письму, а рядом с ними — платье и туфли.

Ну и жизнь у меня теперь, ничего не скажешь!

Оказалось, общение и прогулки — неотъемлемая часть даже фальшивых отношений. Последние пару недель Джеймс присылал мне в «Снэпчате» фото с тренировок и звонил по видеосвязи, пока его братья играли в Super Smash Bros. А еще он отправляет мне огромное количество милых роликов с животными — он называет их «подзарядкой радости», и это заставляет меня улыбаться куда шире, чем следует. На прошлой неделе мы с Джеймсом вместе ходили в развлекательный центр, где я круто обыграла его в «Пэкмена». Вдобавок он частенько заглядывает в «Лавандовый чайник», когда у меня там смена, — поболтать и выпить кофе.

Если честно, все это меня ужасно пугает — и в то же время нравится. В первый раз, когда Джеймс написал мне просто так, я подумала, что он хочет уточнить что-то по последнему заданию. Так оно и было, но потом он спросил, как у меня дела. Я тогда только вернулась в общагу из дайнера, поэтому расска­зала, что один из наших поставщиков разорился. Джеймс в ответ поделился тем, как прошла трени­ровка.

Все это казалось почти настоящим, поэтому я решила оттолкнуть парня. Теперь мы почти всегда общаемся только на тему учебы.

Входная дверь открывается, но на пороге стоит не Джеймс, а Купер, его брат. Он ухмыляется.

— Привет, Бекс! Джеймс сейчас спустится.

Я косо смотрю на него и вхожу в дом.

— Почему ты без футболки?

Купер закрывает дверь.

— А что, нельзя?

Не скажу, что хорошо знакома с братьями Джеймса, но спустя десять минут общения с Купером я поняла: он ужасно наглый и знает, что достаточно красив, чтобы это сходило ему с рук. Сложен он примерно так же, как и его брат: идеальное тело, пресс словно высечен из мрамора. Сейчас на Купере нет ничего, кроме спортивных штанов с низкой посадкой. Волосы у него влажные: наверное, только что вышел из душа.

Объективно говоря, Купер выглядит идеально. Однако челка у него не падает на лоб так, как у Джеймса, и глаза не столь голубые. Борода Купера весьма симпатична, но гладковыбритый, ровный подбородок Джеймса мне нравится куда больше. Интересно, то, что ниже пояса, у них с братом похоже, или…

Я осознаю, что пялюсь на парня, и опускаю взгляд в пол. Я пришла помогать Джеймсу с эссе, а не глазеть на его брата и мечтать о его крепкой груди.

— Ну как, насмотрелась? — усмехается Купер. — Что ж, тогда я хочу тебя поблагодарить. Джеймс рассказывал, что оценки по письму у него немного улучшились. Что он там получил в прошлый раз, тройку с минусом?

— С плюсом, гаденыш! — поправляет его Джеймс, спускаясь по лестнице слева.

Подойдя ко мне, он приобнимает меня и целует в висок, слегка притянув за талию. Братья Джеймса знают, что наши отношения ненастоящие, и смысла притворяться при них нет. Однако, судя по всему, Джеймс Каллахан не знает слова «вполсилы».

— Купер, мы на кухню, — сообщает он. — Ты гулять?

Купер тяжело вздыхает.

— Хотелось бы! Но придется торчать дома и дочитывать «Преступление и наказание».

Джеймс наклоняется и шепчет мне в ухо:

— Книга что, правда так называется?

— Ага, — так же тихо отвечаю я. От его дыхания по коже идут мурашки. — Погоди, а ты разве не знал?

Джеймс мило смеется.

— Захотелось немного тебя подразнить.

Мы уходим на кухню и размещаемся за большим обеденным столом. Это лучшее место для занятий: боюсь, в спальне Джеймса я бы не сдержалась и натворила глупостей — например, попросила бы поцелуя на­едине. Да, на кухне мы тоже сидим вдвоем, но само помещение общее — это охлаждает пыл.

Я достаю все необходимое для занятия и сажусь на стул, ожидая, пока Джеймс сделает то же самое.

Однако он сначала заглядывает в холодильник.

— Хочешь пить?

— Я принесла воду. — Я показываю Джеймсу потрепанную пластиковую бутылку, обклеенную стикерами.

Стикеры — моя тайная любовь. У меня не так много денег, и я редко позволяю себе спонтанные по­купки. Чаще всего это стикеры или милые сережки. Однако сегодня я надела небольшие золотые, принадлежавшие бабушке по маминой линии, — единственные красивые ювелирные украшения в моей кол­лекции. Платье, лежащее в сумке, я позаимствовала у Лоры. Джеймс сказал, что ресторан, куда мы пойдем, изысканный. Я ответила, что для притворного свидания такое место необязательно, но Джеймс настоял на своем.

Парень наливает себе холодный чай и садится напротив.

— Я закончил черновик.

— Молодец! Покажешь?

— Я набросал его от руки, как ты и советовала. Вроде бы так и правда лучше: когда я печатал на компе, только и делал, что стирал написанное.

Джеймс пролистывает тетрадь и протягивает ее мне. Его пальцы случайно касаются моих, и я прикусываю щеку. Нужно сосредоточиться. Помогать ему, выполнять свою часть сделки. Дэррил написал мне несколько гадких сообщений, но больше общаться со мной не пытался. На это я и рассчитывала: решив, что у меня есть другой, он отстал. Благодаря этому я могу сосредоточиться на учебе и работе.

Сейчас мы с Джеймсом проходим работу с источниками. Я таким занимаюсь постоянно: учеба обязывает. Однако я понимаю, что этот навык не берется с потолка, — Джеймсу, как и всем, нужно время, чтобы его освоить.

Я беру ручку и пробегаюсь глазами по черновику.

— Почерк у тебя так себе, — замечаю я.

Джеймс пожимает плечами.

— В будущем я стану писать от руки только одну вещь.

— Какую?

— Свой автограф.

Покачав головой, я невольно улыбаюсь.

— Да уж, всем бы такую самооценку.

— А что, я неправ? — ухмыляется он, отпивая чай.

Я пинаю его под столом, но он в ответ только хитро прищуривается.

— Я и не знала, что ты такой, — хмыкаю я.

— Ты обо мне многого не знаешь. Но со временем узнаешь — ты же моя девушка понарошку.

Я кладу тетрадь на стол и строго смотрю на Джеймса — как на клиента, который ведет себя неподобающе.

— Мы заниматься будем или нет?

Он поднимает ладони, как бы сдаваясь.

— Да, да. Хвастаться буду на свидании.

— Спасибо. — Через полсекунды до меня доходит смысл сказанного. — Не на свидании, а на ужине.

— Никто не ходит в «Везувий», чтобы просто по­ужинать. Это место для свиданий.

— Мы пойдем туда?!

Хорошо, что я взяла лучшие туфли на шпильках! Этот ресторан самый роскошный из тех, что может предложить городок вроде Мурбриджа. Удивительно, что Джеймс замахнулся так далеко, — и, ладно, это слегка смущало. Если мы с Джеймсом пойдем в «Везувий», никому и в голову не придет, что мы встречаемся для вида. Заведение предназначается для свиданий — настолько, что несколько месяцев в прошлом году кто-то вел аккаунт в «Инстаграме»◊19, выкладывая фото каждой замеченной в ресторане пары.

— Моя девушка должна есть только лучшую пасту.

— Ненастоящая девушка.

— Я так и сказал, — улыбается он.

Я беру тетрадь и утыкаюсь в нее носом. Почерк у Джеймса неаккуратный, но читабельный. Я радуюсь, видя, что он отлично справился с переходами от одной