Первый раунд - Грейс Райли

Я уже перестал бороться с тем, что девушка мне по-настоящему нравится. В простом влечении нет ничего плохого или опасного. Что с того, что я признаю ее ослепительную красоту и ужасно хочу с ней переспать? Главное, чтобы не появились более серь­езные чувства. С Сарой проблема была именно в этом.

Я ставлю на парту два стаканчика кофе и снимаю с плеча рюкзак. Я много раз бывал в «Лавандовом чайнике» — в основном заходил, чтобы немного поболтать с Бекс. Понаблюдав, я заметил, что она любит кофе со льдом и двумя порциями карамельного сиропа. Сегодня я именно такой и купил — а себе обычный черный, но тоже со льдом. А еще я, поддавшись порыву, взял Бекс тыквенный маффин. Ч­то-то подсказывает мне, что она из тех девушек, которые любят осенние штуки с тыквой.

Аудитория понемногу начинает наполняться. На меня, как всегда, пялится группка девушек — я их игнорирую. Они часто буквально сверлят взглядом Бекс (видимо, слухи о наших «отношениях» разлетелись быстро), но та тоже не обращает внимания. Может, если бы мы встречались на самом деле, я бы хотел от нее чуть больше ревности. Сейчас же я чувствую облегчение. Если честно, я больше переживаю о том, как возможное перерастание от­ношений в реальные эмоционально скажется на мне, а не на ней.

Бекс заходит за несколько минут до начала пары, шепотом разговаривая с кем-то по телефону. Вид у нее напряженный. Она бросает на препода извиняющийся взгляд и проскальзывает к своему месту.

— Ага, — говорит она в трубку, — скажи, что я потом разберусь, как заплатить. Переведу деньги с разных счетов.

Бекс замечает сюрприз, который я оставил у нее на парте, и ее глаза мило округляются.

— Спасибо, — шепчет она одними губами, садясь на стул.

Я прячу улыбку, отпивая свой кофе.

— Ясно. Да. Спасибо.

Бекс убирает телефон в рюкзак и, взяв свой стакан, делает глоток.

— Ты знаешь, что я обычно беру?

— Ага. Заметил случайно, — пожимаю я плечами.

Она придвигается ближе и чмокает меня в щеку.

— Спасибо! Я сегодня даже не завтракала. Прекрасный подарок.

— Все хорошо?

Она тяжело вздыхает и включает ноутбук.

— Да опять дайнер. На кухне сломалось оборудование, и теперь мне надо наскрести денег по всем счетам, чтобы заплатить за деталь, нужную для починки.

— Фигово.

Бекс разламывает маффин и протягивает мне кусок. Я грустно качаю головой.

— Спасибо, но откажусь. К сожалению, футболисты обязаны быть на диете.

— Жестоко, — говорит она, откусывая маффин. — Даже хуже, чем сломанный холодильник.

Я хочу продолжить разговор, но тут начинается пара. Приходится открыть новый документ для заметок и довольствоваться кофе. Уже не в первый раз я задумываюсь: почему Бекс приходится решать проблемы заведения, принадлежащего ее матери, вместо того чтобы спокойно учиться в колледже? Не то чтобы Бекс это не по силам (явно очень даже по силам), но все же с какой стати это ее обязанность? Разве этим не должна заниматься ее мать? Я подозреваю, что отец им обеим вообще не помогает, однако поговорить на эту тему с Бекс мне не удавалось. Пару дней назад, когда мы учились в библиотеке, я спросил ее о семье. Бекс резко ушла в себя — видеть это было очень больно.

Препод монотонно нудит, я пытаюсь хоть что-то записывать. Тут Бекс тыкает меня в руку. Я смотрю на нее, и она указывает на свою тетрадь. Там блестящими синими чернилами написано: «Так что насчет свидания?»

Мы собирались вместе сходить на вечеринку на прошлых выходных, но ничего не вышло: Бекс внезапно задали кучу домашки. Она права: нам стоит сходить на настоящее романтическое свидание. Да, мы занимались в библиотеке и в кафешках, и люди видели нас вместе, но это немного другое.

«Хочешь в боулинг?» — пишу я ниже.

Бекс морщится.

«Не-а».

«Игровые автоматы? Мини-гольф?»

— Можешь предложить что-то менее пацанское? — шепчет Бекс.

— Только моей сестре так не говори. Она звезда мини-гольфа, — так же тихо отвечаю я. — А ты куда хочешь?

— Антикварные магазины?

— Только не это.

— Книжный?

— Уже лучше.

Бекс хмыкает.

— Ладно. «Игровые автоматы» звучит неплохо, а в городе как раз есть развлекательный центр.

— Правда? — спрашиваю я, плохо скрывая радость в голосе. — Ты не занята сегодня вечером?

Баскетбольный мяч в моих руках сильно отличается от привычного футбольного, но все же, когда я бросаю его, то попадаю точно в кольцо. Я улыбаюсь, легонько пихая Бекс бедром.

— Вот так играют чемпионы!

Девушка закатывает глаза и тоже берет мяч.

Мы уже с полчаса бродим по развлекательному центру «Игры Галактики», пробуя разные автоматы. Сейчас вечер буднего дня, народу немного. Это радует: по словам Бекс, центр любят и подростки, и студенты, и он часто набит битком.

Пока что Бекс удалось обыграть меня в «Пэкмена». Поражение было на удивление приятным: Бекс забавно ругается, когда хорошо играет, и этим напоминает мне сестру. К тому же я быстро сравнял счет, победив в аэрохоккее. Баскетбольные автоматы я никогда особо не любил, но Бекс они, кажется, нравятся, поэтому я не стал возражать. Здорово было видеть, как она радуется.

Когда мы только пришли, я купил Бекс слаш18 из голубой малины и периодически отпивал из ее стакана. Мой диетолог, конечно, сделал бы мне замечание, но в последний раз я пил такой же слаш на городском фестивале пару лет назад, куда ходил с братьями и сестрой. Вкус напоминает о лете и смехе близких людей.

Я делаю еще глоток, глядя, как Бекс готовится к брос­ку. Она слегка согнула ноги и мило выпятила зад — в облегающих черных джинсах он выглядит еще привлекательнее. Мне хочется погладить его, сунуть ладонь в задний карман. Но я уверен, что Бекс в ответ со всей силы наступит мне на ногу: такое позволено только настоящему парню, и забывать об этом нельзя даже в разгар веселья.

Мяч, брошенный Бекс, попадает точно в корзину. От радости она подпрыгивает, заразительно улыбаясь. Я даю ей пять.

— Молодчина! Посоревнуемся на скорость?

— Хочешь продуть? Да пожалуйста! — отвечает она.

Глаза у Бекс сверкают: а она серьезно! Шикарно. Не думал, что у нее есть такая сторона. Я спортсмен, выросший в семье спортсменов, и соревновательный дух меня ужасно привлекает. Кто угодно, взглянув на нас, заметил бы, с каким желанием я смотрю на Бекс, — ну и что? Мы же и пытаемся изобразить что-то такое.

Бекс ставит таймер на минуту, и мы тут же бросаемся к мячам. Хватая один за другим, я кидаю их в кольцо; Бекс, прикусив от сосредоточенности губу, почти не отстает. Я опережаю ее всего на пять очков — меньше, чем я ожидал.

— Хех, принцесса, почти получилось.

Девушка морщится и отпивает слаш.

— Давай еще раз.

Я забираю у нее напиток.

— Знаешь, сколько пасов я сделал на одной лишь сегодняшней тренировке?

На этот раз Бекс хватает мяч из моего автомата, подталкивая меня, чтобы я потерял равновесие. Что за нечестные приемчики! Я все равно выигрываю, но набрав лишь на два очка больше нее. Главное — что мы оба смеемся.

Бекс подходит ближе, и я машинально приобнимаю ее, слегка притягивая к себе.

— А давай поспорим, — говорит она. — Если вы­играю, обменяешь свои билетики на плюшевую игрушку и подаришь ее мне.

Я глажу ее, борясь с желанием скользнуть ладонью под майку.

— А если выиграю я?

Она касается пальцем подбородка, притворяясь, что раздумывает.

— Я тебя поцелую.

Вот это мне по вкусу. На людях мы ведем себя как влюбленные, но с того вечера в «Рэдс» мы ни разу не целовались по-настоящему, и, признаюсь, мне слишком часто этого хочется. Может, отношения у нас и фальшивые, но поцелуи — точно нет! Я знаю, что Бекс ко мне неравнодушна.

— По рукам, принцесса.

Через пятнадцать минут Бекс обнимает плюшевого мишку (по неизвестной причине она тут же назвала его